НОВАЯ ЖИЗНЬ или обычный японский школьник (СИ) - Хонихоев Виталий

Девушка оседает на пол, а я остаюсь стоять с кухонным ножом в руке, свистящим дыханием и бешено колотящимся сердцем. Первым делом — осматриваю ее. В полутьме толком не видать лица, но пульс прослушивается, нос вроде не сломал, хоть и разбил в кровь, жить будет. Других ножей, лезвий, иного оружия на теле нет, связал руки за спиной своим ремнем, оставил на полу. Осмотрел себя, удерживая дрожь в руках. Порез ладони не такой глубокий как я думал, но все же кровоточит, я, наверное, все тут вокруг заляпал, и свою форму и ее и кабинет. Кроме пореза, который я затянул носовым платком — иных повреждений нет. Так, теперь — обдумать ситуацию. Варианты действий. Самый простой — вызвать школьное начальство, которого и нету уже в школе. В смысле — поставить в курс дела начальство. Вариант так себе, в результате все огребут по шапке, а от возможных посягательств на мою жизнь это ее не отвадит. Никто не станет ее изолировать, инцидент замнут, да еще и меня крайним сделают. Дескать заманил девушку в старый корпус да надругаться хотел, едва она отбилась. И самое главное — проблему это не решит, а меня в действиях ограничит. Второй вариант — сделать что-то с этой проблемой самостоятельно. У девушки крыша потекла на почве воображаемой любви, а потом аниме по яндере сделали свое черное дело, вот и пошла, прикупила пару ножей в хозмаге. Поступок импульсивный, если бы она и вправду меня зарезала — ее бы вычислили влет. То есть она не сколько продуманная психопатка, сколько эмоционально нестабильная. Откуда вымышленная любовь? Ясно откуда — от недостатка собственной значимости, любви в семье, настоящих отношений и неверия что она такого достойна. Блин, могу и ошибаться. Но время, время, время. Девушка на полу начинает ворочаться, приходя в себя. Господа знатоки, время истекло, внимание — правильный ответ.

Я сажусь рядом с лежащей на полу девушкой и смотрю на нее в упор. Мне надо чтобы она мне поверила. А поверить она мне может только если я сперва соглашусь с ней.

— Знаешь, ты права — говорю я и ее глаза расширяются: — ты права. Это заговор. И меня специально послали, чтобы заставить тебя разлюбить твоего Аки. Я — наемник. Но ты не знаешь самого главное. Почему меня послали и кто меня нанял.

— И кто же? — хрипит она с пола, пытаясь перевернуться на спину.

— Человек, который любит тебя всем сердцем — отвечаю я и она замирает: — он просто жутко тебя ревнует к Аки, вот и решился на крайние меры. Любовь… — пожимаю плечами я: — ведь любовь — это святое.

Глава 17

Мы с Шизукой сидим в кафе. В том самом, в которое мы с сестрой ходим по воскресеньям. Кафе называется «Кроличий Хвост», что бы это не значило. Шизука оказывается наша с Хироши одноклассница, вполне себе симпатичная девушка с длинными черными волосами и обилием всяких брелочков на своем телефоне. Телефон у нее дорогой, новенький, и вообще она производит впечатление не бедной девочки, хотя я лично не отличу брендовую одежду от не брендовой, но первое впечатление от нее — дочка богатых родителей. Как ни странно, но ее одежда в относительном порядке, даже кровью я ее не замарал… или не вижу где.

А сидим мы в кафе потому, что лично мне намного комфортнее находится с ней рядом именно в публичном месте, под кучей камер в торговом центре и при свидетелях, по крайней мере, если она снова захочет меня резать начать, то тут хоть есть куда бежать, а также существует призрачная надежда что кто-нибудь поможет. Или хотя бы полицию вызовет. Хотя в целом островитяне у нас не любят совать свой нос в чужие дела и скорей всего никто и не почешется, пока я тут кровью не истеку. В любом случае это скорее психологический трюк — если она впрямь захочет тут ножом начать размахивать, то надеяться мне придется только на себя. Однако в такой вот атмосфере вряд ли она решится, это скорее повышает порог принятия такого решения.

А еще я ем мороженое. С карамелью, шоколадом и какими-то вкусными посыпушками сверху. Мороженым, кстати, меня угощают. Такой вот обмен — сперва в тебя ножом тыкают, а если выжил — то мороженным угостят. Все-таки ей надо подумать над тем, как заводить себе друзей, потому что этот метод можно признать сомнительным. Правая рука у меня почти не болит, особенно если ей не шевелить, порез на ладони не такой уж и глубокий, а все благодаря откровенно плохому качеству дешевых хозяйственных ножей. Тупые они и из очень плохого металла, такой и не заточишь путем, само лезвие тонкое, только острие ничего. Очень дешевый нож. Три ножа. Еще один у нее в портфеле был — завернутый в коричневую оберточную бумагу. Ножи я отобрал. Проверил портфель на наличие кастетов, огнестрельного, холодного, ударного, а также биологического, химического и оружия массового поражения. Не нашел ничего, кроме учебников, тетрадей, канцелярских принадлежностей (циркуль и ножницы я тоже конфисковал) и дневника. О, ее дневник — это нечто. Я не стал вдаваться в подробности и анализировать, лишь пролистнул — на случай, если между страниц будет спрятана бритва. Но и того, что я увидел — было достаточно. Как вам десять страниц подряд убористым подчерком — имя? Одно имя на все десять страниц. Акихиро. Акихиро. Акихиро.

И так — десять страниц. Может больше. Но уж десять точно. Этой девушке срочно нужна профессиональная помощь, думаю я, глядя на сидящую напротив Шизуку. Кстати, а вы знали, что Шизука — значит «тихоня»?

— Что такое? — спрашивает она меня, чуть гундося. Я разбил ей нос и сейчас он у нее начинает опухать, а говорить она теперь может только так — словно ей нос прищепкой прищемили да так и оставили. Лицо она помыла, следов крови нет, на переносице красуется пластырь. Так смотреть, я был очень аккуратен, ничего даже не сломал и не потому, что не пытался… надо силу наращивать, едва-едва девочку-одноклассницу нокаутировал, позор. Не то, чтобы я собирался продолжать в том же духе, но все же.

— Позор — говорю я. Я уже понял, что Шизука ничего не слышит, если противоречить ее жизненной позиции. Моя задача сегодня — заставить ее слышать. А для этого надо пройти весь этот путь вместе с ней.

— Где позор? — не понимает она. Шизука-тихоня и Шизука-с-ножом — как будто два совершенно разных человека. Она скрывает настоящую себя под маской «хорошей девочки», играть которую ее заставляет общество. Хотя, тут как с доктором Джекилом и мистером Хайдом — они оба просто грани одной и той же личности. Это все не мое дело и тут нужен профессионал, но раз уж я тут и у меня есть возможность повлиять — значит будем применять парадоксальную психологию Кенты!

— Ты — отвечаю я: — вот что за позор. Если ты по-настоящему любишь Аки-куна, то все, что ты показала — позор и ужас.

— Но… я готова была на все ради любви! — быстро заявляет она.

— Вот в этом то и заключается ужас ситуации — отвечаю я: — а что ты можешь? Если ты хотела меня убить — то ты не преуспела. Работа ног — ужасна, нож держать не умеешь, двигаешься как сонная муха, ты так никого не убьешь.

— Что? — удивляется она.

— Ты еще и ножи дешевые купила. Я сломал лезвие голой рукой! Давай-ка признаем факт — ты никчемная убийца. У тебя было время подготовить время и место операции, и ты не справилась даже с этим. Если бы передо мной стояла задача тебя убить — ты бы из этого класса не вышла. И знаешь, что самое главное?

— Что? — ее голос звучит подавленно.

— Что если бы я это делал — то никто меня бы потом и не заподозрил. Я бы продолжал ходить в школу и качать головой, когда все говорили бы «Ой, а куда наша Шизука подевалась?» и сочувствовать твоим родителям. Ты — чертова дилетантка, а еще о любви говоришь. Да Аки-кун должен был бросить тебя, потому что ты недостойна его любви!

— Но… но… — она готова заплакать. Вот интересные повороты женской психики — как на человека с ножом броситься (при том, что не умеет) — так глазом не повела, а как «боже мой, Аки-кун меня не любит» — так сразу в слезы.

— И как вообще можно было превратить тихое убийство в поединок? Преимущество любого убийцы в том, что никто не знает, когда и где он нанесет удар. У убийцы преимущество в неожиданности, в выборе места и времени, орудия и способа, возможность запланировать все и наметить пути отхода. Вот какой у тебя был план? Начать ножом махать? А если бы у меня нож был? Хотя, как мы видим, мне даже нож не понадобился… а все потому, что ты из тихого устранения все это превратила в поединок девушки с парнем. У тебя изначально проигрышная позиция была — я больше, я сильнее, я лучше подготовлен. Кстати, а ты хоть раз кого-нибудь убивала? Я не говорю о людях даже. Живое существо? Нет? Я так и думал. Это не так уж и легко, я тебе скажу. Простым тыканием ножом — тем более таким ножом — очень трудно человека убить. Люди довольно живучие твари.