Новая жизнь 2 - Виталий Хонихоев

уже завтра. Потому прошу вас определиться до завтра. И если примете решение подписать договор — с вашими изменениями, — то прошу прибыть сразу с личными вещами. Вот. — она кладет на стол буклет на котором написано «Вы — участник шоу «Токийский айдол»! Что делать?!».

— И действительно — бормочу я: — что делать-то?

Глава 13

Неожиданный поворот — папа дома. Вечером. Но атмосферы праздника и всеобщего ликования вокруг своего кумира сегодня в доме почему-то нет. Отец молча сидит перед телевизором, на обычном мамином месте и смотрит в большой экран. На экране худощавый японец тараторит что-то на брокерском языке — последние новости Токийской биржи о быках и медведях. Сейчас по стране медвежий тренд, акции падают, финансовый кризис, где-то опять что-то взорвалось, кто-то захватил заложников, а кто-то угнал самолет, где-то к власти пришел тиран, а медицинская страховка в очередной раз подорожала, в результате все летит в тартарары и из окон столичных небоскребов уже выкинулось с пяток финансовых аналитиков и брокеров, поставивших не на ту лошадку. Колебания рынка вообще штука не для слабонервных а уж в стране восходящего солнца, где традиционно относятся ко всему серьезней в десятки раз, любое изменение тренда приводит к тому, что где-то бросается на рельсы или из окна офиса какой-нибудь очередной бедолага.

Мама — суетится на кухне, необычно серьезная и трезвая. Готовится ужин. Пахнет вкусно, а прочего мне знать не дано, на попытку сунуть нос в готовку — был одернут и послан мыть руки и вообще не отсвечивать, пока все не готово. Поднимаюсь наверх и на лестнице сталкиваюсь с Хинатой, она сидит на ступеньках, нахохлившись как птица и следит за происходящим внизу. Сажусь рядом. Она удостаивает меня быстрым взглядом и чуть-чуть двигается в сторону, освобождая место.

— Что происходит? — спрашиваю я у нее. Она вздыхает. Необычностей сегодня вечером хватает, а Хината не тот человек, чтобы пребывать в неведении. Уж она-то чует куда ветер дует заранее, схватывая направления на лету.

— Ничего не происходит — отвечает сестренка и ерзает на ступеньке: — не знаю я что происходит.

— Вот как… — говорю я, решив не указывать на очевидное логическое несоответствие в ее ответе, не до того сейчас: — а что известно?

— Пришла полчаса назад. Папа был дома. Атмосфера угнетающая. Как в ужастиках. Мама пошла в магазин и купила продуктов, сейчас готовит. — Хината поворачивает голову ко мне и встречается со мной взглядом: — в сумке по возвращении не было вина. Сперва думала что они разводится решили…

— Да ну… — говорю я и перевожу взгляд вниз, в гостиную. Отец смотрит новости Токийской биржи, мама хлопочет на кухне. Обычный вечер обычной семьи. Таких вечеров в нашей семье никогда не было.

— А потом папа маму за попу схватил, как он всегда делает, когда думает, что я не вижу — поясняет Хината: — значит разводится не будут. Если разводится хотят — так за попу не хватают.

— Будем мыслить логически — говорю я: — у всего на свете может быть рациональное и логичное объяснение. Для начала — что именно могло послужить причиной такого вот поведения наших родителей?

— Может они в секту попали? — задумчиво прикладывает палец к подбородку Хината: — ну, вроде «делайте вид что вы нормальная семья, а потом — отдайте своих детей на органы»?

— Что?

— Вот смотри — мама не пьет вина и не сидит на диване, а ведь сейчас ее любимое шоу идет, а папа в такое время обычно на работе пропадает. Однако они делают вид, что они — как обычная семья, хотя не очень-то этому и рады. Значит — они прикидываются. А зачем они могут прикидываться? Чтобы продать нас с тобой на органы… ну наверное только меня, потому что у меня органы здоровые, а у тебя испорченные нездоровым образом жизни и беспорядочной половой жизнью. — говорит Хината и на секунду у нее в глазах вспыхивают веселые искорки. Впрочем ненадолго, тут же гаснут, сменяются обеспокоенностью.

— Хорошо, примем эту версию как рабочую — киваю я: — секта и продать тебя на органы. Значит займемся разоблачением культа и насаживанием политически верной идеологии в отдельно взятой семье. Давно пора, кстати. С тебя и начнем.

— А чего это … — встрепенулась было Хината, но в этот момент снизу раздается голос матери.

— Эй, на лестнице! — говорит она, начиная расставлять приборы на столе: — руки мыть и бегом за стол! Два раза я греть ничего не буду, кто опоздает — останется без ужина.

— Иду! — подает ответный сигнал Хината и бросает на меня взгляд. Я киваю на портфель в руке, мол иди, я за тобой, только вещи в комнате оставлю. И переоденусь в домашнее. Сестренка вздыхает и встает, руками оправляя шорты, так, словно все еще одета в школьное — словно бы оправляя юбку. Неохотно начинает спускаться вниз. Я иду в свою комнату, бросаю потфель на кровать, переодеваюсь в домашние штаны и футболку с изображением смайлика и надписи Shit happens, торопливо спускаюсь вниз. За столом уже сидят отец и Хината, вокруг суетится мама, что-то накладывая, поправляя и вообще всем своим видом показывая, как она занята. Я молча сажусь на свое место. Передо мной вырастает чашка с супом мисо, тарелочка с жаренной рыбкой и чашка с зеленым чаем. Сама мама садится рядом со мной и складывает руки в благодарности этому дому — итадакимасу…

— Кхм… — кашляет папа и мы все замираем — Хината с занесёнными над кусочком жаренной рыбки палочками, я — с чашкой чая у самого рта, мама — сложив руки на колени. На пару секунд мы начинаем напоминать музей восковых фигур, композиция «обычная японская семья за семейным ужином».

— Это… — говорит отец и неловко улыбается: — как дела в школе, дети? Все хорошо? Ээ… Хината? Как твоя контрольная по математике, ты в прошлый раз…

— На отлично — пожимает плечами Хината: — как могло быть иначе?

— Это хорошо — рассеяно говорит он и бросает