Русский маятник - Андрей Владимирович Булычев

водяном колесом, но и то для мастерской с несколькими станками или с тем же молотом силы той воды хватило бы. А самое главное – это то, что эта мастерская рядом с тем большим заводом встала бы. Между ними там от силы какая-то верста всего лишь была бы. Соединяй хорошей дорогой – и чего надо вози.

– Интересная задумка, – согласился с мастером Егоров. – А ещё хорошо то, что как раз оттуда и открывается прямой путь на Лихвин. Мы вот только что на совете про дорогу к Оке разговор вели. Так как, ты говоришь, тех мастеров из Калуги зовут?

– Кучин Архип и Чуканов Захар, – ответил главный механик поместья. – С ними Олег Николаевич и Иван Кузьмич сговаривались, когда они старую плотину правили, я уж с мастерами теми только по своей работе знался. Но вроде как деньгами их не обидели, говорили, что если нужда в них будет, то они ещё готовы к нам заехать. Алексей Петрович, к той дюжине длинноствольных штуцеров, сделанных по куртовской задумке, что о прошлом годе к вам в столицу отправили, мы ещё с десяток сделали. Правда, у двух из-за раковин ствол пришлось немного урезать, а вот остальные прямо как и раньше, точно такие длинноствольные. Заберёте на испытание?

– Десять штуцеров? Очень хорошо! – обрадовался Алексей. – А то нам казённых на полк только девятнадцать штук в этом году выделили. Дескать, и так их у нас много. Так что хорошее это подспорье.

– Мы ещё пару десятков пистолей собрали, – похвалился Архип. – И пару десятков укороченных егерских фузей. Обрезки-то от ствольных сверлёных трубок у нас всё равно ведь остались, ну вот и пустили их в работу. А делать-то что собираемся, Алексей Петрович, на новом оружейном заводе? Фузеи или такие вот, как Курт Оттович задумал, нарезные ружья?

– В основном нарезные ружья, Архип, – ответил Егоров. – Только совсем новой системы с заряжением не со ствола, а с казённой части. Жду, когда их образцы нам привезут, чтобы каждый до самой малой детали разобрать, скопировать и подумать ещё, как их дальше можно улучшить. А одновременно с этими ружьями я думаю наладить ещё и выпуск мирной, повседневной продукции, той, которая давала бы нам живые деньги и была бы востребована.

– Не потяну я такое, Алексей Петрович, – проговорил со вздохом поместный оружейник. – Копирование это мудрёное, новые оружейные системы, десятки непривычных станков и механизмов. Точно не справлюсь. Вам надобно хороших, грамотных мастеров искать, тех, кто во всём новом разберётся, а я только завалю у вас всё, попорчу. Был бы хоть Курт Оттович рядом, глядишь, и управился бы с ним. А вот с Макаром мы точно со всем новым не совладаем.

– Понимаю. Тут опыт организации большого производства нужен и те мастера, кто с новыми станками и механизмами уже работал. В Туле уже с такими людьми разговоры идут, глядишь, и перекупим их себе. Но вы, Архип, без дела тоже не останетесь, помимо выпуска новых винтовальных ружей, будем делать ещё и старые, дульно-зарядные для казны, да и по мирной продукции вам что-нибудь в мастерскую пристроим.

Через неделю после Троицы с караваном речных судов по Оке отплывал купец первой гильдии Лазарев.

– В Алексине сделаю первую длительную остановку, – делился он планами с Егоровым. – Там до Тулы прямая короткая дорога. Люди у меня в этом городе знакомые есть, найму возчиков, и доставим те бочки с подсолнечным маслом, о которых вы сговаривались.

– Вот и останавливайтесь в Туле у Вьюговых. Письмо Ивану Илларионовичу моё передадите и задаток, если уже есть, кто надумал к нам из мастеровых переселиться.

– Ну это навря-яд ли, сомневаюсь я, что так быстро решатся, – почесав бороду, проговорил с сомнением Иван Кузьмич. – Хотя кто знает, может, и найдутся такие. Кого-то вдруг обидели сильно, кто-то из-за денег может на переезд решиться, а кому-то просто интересно начать на новом месте работу, а на старой продыху не дают. Всякое в жизни бывает. По станкам и механизмам – это уж на обратном пути буду пытаться. Ближе к осени, когда возвращаться будем, попробуем ещё до холодов по реке чего-нибудь к себе притянуть. Так, ну-у вторую большую остановку я на Серпухове, стало быть, делаю, туда крахмал для текстильщиков в сто пудов отгружаю и двадцать бочек с маслом. Половину из него они даже самого плохого, не фильтрованного забирают. Понравится, потом, говорят, ещё больше у нас закажут. Дальше по реке Коломна, в ней быстренько муку выгружу и плыву дальше. После зимы небольшой избыток ржаной остался, а купец Набоков из Коломны у меня всегда за неё хорошую цену давал. А уж теперь с руками и ногами оторвёт, до нового урожая-то ещё три месяца. А с Коломной этой Москва рядом, туда сколько муки ни завози, всё мало. Так что спрос на неё огромный. Так, ну в Рязани я мало чего оставлять буду, смысла просто не вижу, там уж и Нижний Новгород совсем недалече. Ярмарка в Нижнем отменная, вот в нём и расторгуюсь вконец. Ну а уж на обратном пути, как мы и говорили, буду всё тяжёлое к поместью вытягивать.

Вслед за Лазаревым в Воронежскую губернию, где жил родной брат, отправлялся Кулгунин. В планах у него было заехать в Бобровский уезд, в котором в это время шло разведение перспективной породы орловских рысаков.

– Ты, Олег Николаевич, сильно не обольщайся, лучших племенных коней тебе точно не отдадут, да у нас на них и денег-то пока нет. Поговори по душам с управляющими, а если получится, то и с хозяином. Может, и предложат хороших, главное – это начать своё дело, потом уж лучших производителей себе докупим. Там в Бобровском уезде для верховой езды сейчас рысаков разводят и тяжеловозных битюгов. Можно было бы и нам попробовать. А с Дона ещё и казачьих к осени в поместье подгонят. Я пока в Санкт-Петербурге был, договорился с генералом Платовым. Может быть, помнишь, его казаки хорошо у Дуная против турецкой конницы нам помогли. Его в Военную коллегию для награждения вызывали, ну мы и пересеклись с ним как старые знакомцы.

– Попытка не пытка, – заметил Кулгунин. – Глядишь, и смогу выкупить пяток голов. Брат мой в кавалергардах какое-то время служил, рассказывал, что лично знает графа Орлова и в его имении не раз бывал. Может, представит меня Алексею Григорьевичу. А там уж, глядишь, найду, как его убедить, чтобы нам помог.

– Но-о! – Кучер Харитон подстегнул вожжами коней, и вслед за первым крытым возком со двора на дорогу выехал второй.

Глава 4. Тревожные вести

Лето 1795 года было жарким. Где-то за Кавказскими горами лились реки крови. Персидские войска основателя каджарской династии шаха Ага-Мохаммеда разбили в Крцанисской битве имеретинцев с кахетинцами, после чего буквально уничтожили Тифлис. В Англии в это время шли голодные бунты и беспорядки, усмиряемые войсками. Французская армия захватила Бельгию и Голландию, а генерал Наполеон Бонапарт подавил мятеж роялистов, разогнав их толпы на улицах Парижа артиллерийской картечью. Россия готовилась оформить очередной раздел Речи Посполитой с Пруссией и Австрией, и уже третьего мая указом Сената было образовано Минское наместничество, закрепившее за империей только что возвращённые западные земли.

Алексей же с головой погрузился в хозяйственные хлопоты в своём большом поместье. Позавтракав в кругу семьи и близких родственников, садился на двуконную бричку с кем-то их своих помощников, а когда и один, и потом катил в поля или на работающие, строящиеся производства. Нередко в этих разъездах перекусывал тем, что находил в захваченном из дома узелке, и возвращался домой уже затемно. Первое время Катарина укоряла, а потом махнула рукой, зная неуёмный характер мужа.

– Субботу-воскресенье из усадьбы ни ногой! – грозила она ему пальцем. – Ты обещал! Вместе в храме службу отстоим, позавтракаем, пообедаем, с детьми позанимаешься, поиграешь.

– Да-да, дорогая, конечно, – соглашался Лёшка. – Ну хотя бы на часик в каретную мастерскую можно? Это же здесь, совсем рядом.

– Тогда мальчишек с собой всех бери, им полезно будет смотреть, как отец делами занимается, – находила весомый аргумент супруга.

– И моих с собой забирайте, – подключалась Милица. – Вова-а, беги скорее к маме! Вас сейчас дядя Лёшка на большой карете всех вместе повезёт!

– Иди, Серёг, командуй,