Змеелов в СССР - Александр Дорнбург

увлекательная арифметика! Как говорится: «Главное — начинать жужжать — пчелы сами прилетят!»

И это было не так уж дорого за золотой песок, в котором на тысячу весовых частей приходилась восемьсот девяносто одна часть чистого золота, семьдесят три части серебра и тридцать шесть частей прочих металлических примесей. Восемьдесят девятая проба.

На ночь я остался желанным гостем в доме иранца.

— Оставайся, дорогой. Ты — хороший человек. Металл мне привез. Нам всегда нужно иметь немножко золота: бывает хорошая работа для хороших людей. Почему не заработать?

Иранец тоже был доволен. Добавит лигатуры, разбавит вдвое мое золото, с работой оно уйдет покупателям по сто рублей за разбавленный грамм, а может и больше.

Пили мы не много и только водку, так как пророк, запрещая правоверному шииту сок виноградной лозы, ничего не сказал про хлебный спирт. Кроме этого водка была символом достатка, благосостояния, хорошей жизни.

— Ото всех болезней во всю жизнь водкой лечился я, — доверительно говорил мне почтенный Надир-усто.

Пили мы и ликеры, так как последователи Магомета, пользуясь плохими познаниями пророка в органической химии, могут и эту смесь употреблять без особого греха.

Для меня как «христианина» не существовали запреты, ограничивающие аппетиты Надира-усто. Я предпочитал виноградные вина крепкому алкоголю, но здесь следовал примеру ювелира, чтобы не оскорбить щекотливое благочестие верующего. К тому же, считающего водку полезной, и разубеждать его в этом — напрасный труд, потерянное время. Водка же была класса «Буратино»… Почувствуй себя дровами…

Слегка развеселившийся мастер раздухарился и желал немедленно идти по девкам. Он напомнил мне об библейском Аврааме, которому было сто лет, когда бог послал ему сына, и предлагал мне пройти в одно «хорошее место». Но я отказался. Мало ли, в кармане денег куча, а утром после «праздника любви» легко можно очнуться опоенным и бедным.

Но это забавное предложение почтенного женатого ювелира напомнило мне один анекдот. Рассказывают, что однажды Мулла Насреддин пошел в кино с женой. Они были женаты уже, по меньшей мере, лет двадцать. А шел как раз один из этих знойных иностранных фильмов! И вот, когда они выходили из кинотеатра, жена спросила его: «Насреддин, ты никогда не любил меня так, как любят эти актеры в кино. Почему?»

«Ты что, с ума сошла? Знаешь, сколько им за это платят?» — воскликнул Насреддин.

По ходу дела я попросил хозяина помощи в приобретении нормальной винтовки. Кажар обещал помочь. Ювелир — уважаемый человек, а жены у советских милиционеров тоже любят украшения.

Утром я проехал по железной дороге в Байрам-Али, щедро сунув трояк проводнику. В пути проблем не возникло.

Ладно, неделю отдохнул, финансовые вопросы решил, пора и честь знать. За работу приниматься. Уже первая декада февраля близится к завершению. А в третьей декаде февраля в Туркмении, считай, весна начинается. К тому же, эпоха грозных 30-х не дает расслабиться. Время гонит вперед. Как раз сейчас начинается компания, чтобы девушки переезжали на Дальний Восток. Добровольно. Иначе хуже будет. Я, конечно, не девушка, но придется и мне под напрячься.

Не стоит отрываться от коллектива.

И я возобновил свои рейды. Продуваемая всеми ветрами пустыня жила своей зимней жизнью. Пока крайне скудной. Зато свежий воздух был чист как стекло и прозрачен как горный хрусталь. Тишина и мертвый покой были способны нагнать тоску на кого угодно.

Из животных мне встретились только одна или две ушастые круглоголовки. Эта закаленная ящерица поражает своим необыкновенным любопытством и смешной внешностью. Мордочка у нее круглая. А по бокам мордочки словно уши торчат. И бегает как собачонка, задрав хвост…

Отбежав в сторону, ящерица вдруг остановится, высоко задерет ушастую голову и так с безопасного расстояния начнет внимательно за тобой следить. И как мне за такой с сачком гонятся?

Черт с ней!

Юго-западный угол Гяур-калы срезан древним каналом Разик, который, обогнув стену с запада, поворачивает затем к подножию Эрк-калы. Еще в правление Антиоха Сотера предместье этой цитадели было широко и густо заселено. Много было садов, виноградников, много было воды. И крепость (которую потом назовут «Крепостью язычников»), строил Антиох с таким расчетом, чтобы она вобрала в себя и Эрк-калу и раскинувшийся у ее подножия густонаселенный пригород.

Так оно и было.

Обе крепости (одна в другой) долго служили маргианцам надежной защитой от врагов. Много раз их подновляли, реставрировали, чинили.

Когда крупные восстания потрясли селевкидскую державу, от нее отпали Бактрия и Парфиены. До конца третьего века до нашей эры Маргиана была под властью Греко-Бактрии. Потом ее надолго захватывает парфянский царь Митридат I. Парфия сумела расширить свои границы от Сеистана на юго-востоке, до Армении и Сирии — на западе и стала грозным соперником Рима.

Особенно славилась конница парфян. Решающую роль сыграла она в битве войск Орода I с многотысячной армией римлян, которой командовал Красс.

Армия Красса была разбита, сам он попал в плен и был обезглавлен, а десять тысяч римских легионеров — обращены в рабов и отправлены в Маргиану. Выполнявшей тогда роль местной Сибири.

Спустя несколько столетий, когда Аршакидская держава пала, земли по Мургабу снова забирают персы.

Начинаются войны персов и арабов.

Арабы стремительно движутся на Восток и в середине VII века сокрушают сасанидский трон. Судьба последнего из этой династии персидского царя Иездигерда была решена в Мерве. Почти все двадцать лет своего царствования Иездигерд провел в изнурительных сражениях с арабами, в борьбе со своими подданными и в скитаниях по провинциям своего государства. Этот высокомерный недоумок перессорился со всеми, с кем мог, поэтому слил шайкам грязных арабов всю войну.

В 651 году отступающий шах прибыл в Мерв.

Отец местного правителя настроил сына так, чтобы тот не открывал ворот шаху. Покинутый даже собственной охраной, сраный шах ушел от крепости и укрылся где-то на мельнице, возле Мургаба. Здесь он и был убит: по одним сведениям — мельником, по другим — посланцам правителя области — марзубана. Сколько тайн!

Убийцы сняли с царя драгоценные одежды, браслеты и царскую перевязь, а тело самого шаха бросили в реку.

Труп Иездигерда выловили местные христиане. По распоряжению Мервского митрополита