Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 - Виктор Петровский
— Хотя бы так, Владислав Петрович. Благодарю. Хорошего вам дня.
Я положил трубку.
Остаток дня прошел в работе над «Пульсом». Погрузился в расчеты, чертил схемы, оптимизировал потоки данных. Это успокаивало. Цифры и формулы — явление хоть и непростое, но понятное и предсказуемое, в отличие от моих новых врагов.
* * *
За этой самой работой я снова засиделся. На часах было уже начало седьмого, здание опустело. Решил, как и вчера, с работы выдвинуться сразу на тренировку, чтобы не терять время на заезд домой.
Я уже собирал бумаги в портфель, когда в голове тихонько дзынькнуло.
«Весы».
Сигнал пришел четкий и ясный. Массы в моей приемной поприбавилось.
Я замер.
Мария ушла час назад. Уборщица была утром. И что это, скажите на милость, за вечерний визитер такой? Кому понадобилось навещать меня в столь поздний час, да еще и на рабочем месте?
Наиболее вероятный ответ напрашивался сам собой. Масса была сильно маловата для взрослого мужика, но, может, низкорослого подослали? Или женщину — кто их знает.
Я медленно, стараясь не скрипнуть стулом, положил портфель на стол. Правая рука скользнула под пиджак.
Щелчок предохранителя прозвучал для меня громом, но на самом деле был тише шепота. Я дослал патрон в патронник. Левая рука привычно сложилась в начальную фигуру для «Захвата» — опять же, мне убийца живым нужен, если получится.
Сердце начало разгонять кровь, но голову удалось-таки удержать в холоде.
Неужели судьба все-таки имела в планах меня сегодня порадовать? Неужели они настолько наглые, что пришли за мной прямо в Министерство?
Что ж. Добро пожаловать.
Мои ожидания, однако, не оправдались.
В дверь постучали. Не ногой и не боевым заклинанием, а костяшками пальцев — вполне интеллигентно.
— Волконский, ты тут? — раздался из-за двери усталый голос Василисы.
Я разочарованно выдохнул. Щелкнул предохранителем, вернул пистолет в кобуру.
— Да, — не менее устало ответил я, поднимаясь из кресла. — Заходи, открыто.
Василиса прошла внутрь, огляделась, задержав взгляд на моей правой руке, все еще находившейся слишком близко к отвороту пиджака.
— Ты будто не рад меня видеть, — заметила она, садясь на стул для посетителей.
— Признаюсь, ожидал иного толка гостей, — ответил я честно. — Но раз уж пришли вы, мадемуазель… Чай, кофе? Может… Цикорий?
— Цикорий? — переспросила она недоуменно, будто я предложил ей выпить ракетного топлива.
— Цикорий, — невозмутимо подтвердил я. — Очень рекомендую. Вкусно, горчит, но нервную систему не расшатывает. А она нам сейчас нужна крепкая.
— Ну… — Василиса пожала плечами. — Давай свой цикорий. Хуже уже не будет.
Я прошел в приемную, где стоял чайник. Набрал воды, поставил на подставку, щелкнул кнопкой. Хоть этот прибор был без «голосового управления», что в данном мире казалось почти архаизмом. Пока вода закипала, я достал кружки и щедро насыпал коричневый порошок — по две чайных ложки с горкой.
— Ты, позволь спросить, по какому вопросу? — поинтересовался я через открытую дверь. — Рабочий день окончен, я думал, ты уже дома.
— По личному, — отозвалась Василиса. Я вернулся с кружками и поставил одну перед ней. Она обхватила ее ладонями, грея пальцы. — Ты как, Волконский?
— Нормально, — я пожал плечами, садясь на свое место. — Жив, здоров, трудоспособен.
Она посмотрела на меня с нескрываемым скепсисом.
— На тебя за три дня совершили два покушения…
— Три, — поправил я, отхлебывая горячий напиток.
— Три⁈ — ее глаза округлились.
— Ну, позавчера вечером я нашел гранату в своем унитазе, — буднично сообщил я. — Либо Дед Мороз в этом году юморной и не слишком пунктуальный, либо покушения таки было три. Просто одно тихое.
Василиса чуть не поперхнулась цикорием.
— Гранату… В унитазе? — переспросила она сипло. — И ты молчал?
— А чего кричать? Обезвредил и дальше пошел.
— Тем более! Три покушения! — воскликнула она, стукнув кружкой по столу. — Волконский, да месяца три-четыре назад ты бы просто помер при первом же из них, не от пули так от страха! Или в запой ушел, самое меньшее.
Я опустил глаза в кружку, пряча усмешку. Боже милостивый, если б ты только знала… Он ведь и помер. И именно от страха.
— А теперь ходишь спокойный, других успокаиваешь, и будто только того и хочешь, чтоб на тебя снова напали, — продолжала она, глядя на меня в упор. — Уверен, что не хочешь поговорить? Это ненормально, Дмитрий.
Я посмотрел на нее. Беспокоится, причем искренне. Не за начальника, не за коллегу — за человека.
А ведь я мог бы ей рассказать сейчас. Да, пожалуй. У моей тайны больше нет смысла, я уже не тот «мутный тип», которого нужно опасаться. Я доказал свою полезность и адекватность. Рассказы про «спонтанное замещение» больше не будут выглядеть как попытка оправдаться или тяжелый случай шизофрении. Наоборот, многое встанет на свои места, развеется когнитивный диссонанс в головах теперь уже близких мне людей. Они поймут, почему «Волконский» вдруг перестал пить, начал работать, осмелел и изрядно преуспел в магии.
Но потом.
Нет смысла говорить об этом сейчас. Сейчас у нас война. Лишняя информация — лишняя уязвимость. Вот встанет Илья на ноги, я прикончу того, кто стоит за покушениями, вычищу город… Тогда соберемся все вместе, накроем стол, может, даже Милорадовича позовем, если он почтит нас своим присутствием. И тогда расскажу.
— Да не о чем, — мягко сказал я. — Я понимаю, что ты пытаешься сделать, и ценю это. Правда. Но, честное слово, я в порядке. Крыша на месте, кукушка в гнезде.
Я сделал еще глоток. Вкус у цикория специфический, но мне начинало нравиться.
— Ты кругом права, в общем-то, — продолжил я. — Я теперь… Скажем так, немного другой человек. Мне не страшно, и да, я только и жду, когда они нападут снова.
— Но почему? — тихо спросила она. — Так хочешь отомстить?
— Разумеется, такое желание имеет место, — ответил я спокойно. — Глупо отрицать. Но дело не только в мести. Чтобы найти виновного — настоящего заказчика, а не шестерок — мне надо взять кого-то из них живым. А единственный вариант это сделать — при нападении. Сами они в полицию с повинной не придут.
Василиса покачала головой.
— Да как ты
