Бог смерти на полную ставку - Ирина Кизимова

что-то вроде: «Совсем с ума сошли⁈ Я каким Макаром должен это провернуть⁈ Левой пяткой⁈», а в следующий миг уже наблюдает за рабочими, которые как раз занимались подготовительным этапом выравнивания стен.

Идея заключалась в следующем: сохранить структуру камня, но сделать его более опрятным. В планах было и возведение колоннады, которая, судя по разрушенным столбам, существовала здесь в незапамятные времена. Мусор успешно вынесли и теперь проектировали новые колонны, основание и ствол для которых должен был сделать я, а скульпторы планировали заняться капителями, уже совещаясь между собой, какой стиль стоит подобрать. У них даже состоялся небольшой спор, закончившийся честным голосованием. Но в итоге вопрос капителей решили отложить до новой партии оживленных статуй, чтобы было больше рук.

В обед позвонила Лия, но вместо неё в рации послышался голос Аполлона.

— Миша, ну, как там твоя простуда?

Чёрт… Она таки дала ему трубку… Всю неделю я делал вид, что жутко болен, и на седьмой раз Феб видимо не поверил.

Я показательно закашлялся и просипел:

— Ещё… Не оч…ень… Похо…же я пе…ретрудился.

— Не пытайся меня запутать! Не знаю, чем ты там занят, но точно здоров! Давай мигом на выставку!

— Ты же и сам хорошо справляешься. — заканючил я, тщетно пытаясь давить на жалость.

— Думаешь у меня других дел нет? Я не какой-то там мелкий Божок!

Он уже даже не кидается намеками, а прямо говорит…

— В общем, моя сестра хочет с тобой познакомиться, так что приходи сегодня в Одиссея.

— Куда-куда приходить? И я думал, мы с твоей сестрой уже знакомы. С чего ты взял, что нам стоит продолжать?

— Одиссей — это название ресторана в самом сердце Афин, а ты мне должен за сверхурочную работу, так что руки в ноги и дуй на встречу сегодня в шесть вечера. И сними дурацкие очки, иначе я тебя придушу!

— Вечером я занят.

— Освободись.

Он прервал связь, не дав мне договорить. Чёртовы Боги опять мной манипулируют! И какого лешего он так настаивает на встрече с сестрой? Цербер рядом зашёлся в лае, намекая на развал огромных камней, который я устроил, чтобы добыть новые куски мрамора и вытесать основания будущих колонн.

На самом деле такое обращение возмутительно! Будто я тут ерундой какой-то страдаю⁈ Особенно учитывая тот факт, что я один из верховных богов, а у меня ещё Цербер в сортировке душ не валялся! И нужно проверить, чего там с Тартаром, иначе скульптура Алексиса рискует стать реальностью. В общем, я обязательно преподам новый урок Аполлону, а то совсем распоясался!

— Ууу… Ненавижу проклятых Богов! — я пнул камушек и взглянул на замершего пёсика. — Ты чего?

Он повернул ко мне голову и посмотрел так, что я в который раз чуть не словил инфаркт. Хорошо, что это длилось всего пару секунд, потому что потом он вернулся в обычное состояние и громко тявкнул.

— Ты прав, нужно отнести мрамор. А потом пойду разбираться с семейкой. — согласился с ним, заканчивая работу.

Через какое-то время я сидел перед зеркалом и пялился на своё отражение. Рей в это время как раз выходил из душа, Егор и его использовал в качестве рабочего, так что вскоре самурай сможет похвастаться новой квалификацией и брать заказы на ремонт, даже если сам того не хочет.

— Ты чего там рассматриваешь? Изменилось что-то? Постарел?

— Нет. Думаю, что делать с моим цветом глаз.

Уж что-что, а он у Аида был необычный. Я заметил, что радужка могла меняться от ледяной до тёмно-кобальтовой в зависимости от настроения, сейчас глаза практически всегда были ярко голубыми, но их цвет был не естественный, слишком яркий, а если присмотреться внутри будто плясало едва заметное пламя. Аполлон как пить дать докопается до этого!

— Ты опять витаешь в облаках. — Рей сел на пол и внимательно посмотрел мне в глаза. — Я уже привык, но думаю, они и правда странные.

— Спасибо за комплимент. — фыркнул я.

— Ты же скрывал их за очками, в чём проблема?

— Аполлон позвал меня на семейную встречу с его сестрой и пригрозил, что прибьёт, если я приду в очках. На этот раз он не шутил.

— Зачем тебе с ним встречаться? И без этого работы хватает.

— Ну, они всё-таки моя семья, нужно налаживать связи с родными племянниками. Хотя, если подумать, их у меня целый пантеон… — я приуныл.

— Тогда почему скрываешь от них, кто ты?

— Есть причины.

— Иногда твоя загадочность раздражает. — нахмурился он. — Что касается цвета глаз, просто смени его, ты же Бог.

— Конечно, как я раньше не догадался. — с сарказмом заметил я, а затем задумался.

Если использовать сильную магию Аида для трансформации радужки, Аполлон наверняка обратит на это внимание, хотя он же не видит, кто я, может, и прокатит, но лучше перестраховаться, мало ли что он там задумает…

— Я знаю, что делать! Выйду пораньше, пока оптика не закрылась.

— Чего?

— Куплю цветные линзы.

— Не знаю, о чём ты, но делай, что хочешь.

Я появился неподалеку в одной из примерочных ближайшего к ресторану торгового центра и тут же направился на поиски цветных линз, провозившись с ними добрые полчаса в туалете. В итоге шёл на встречу с красными белками, но карей радужкой, перекрытой дополнительно слабой магией.

Ресторан с говорящим названием — Одиссей представлял собой величественное двухэтажное здание в возвышенном античном стиле. И чего ещё можно было ожидать от места, которое выбрал Бог искусств? Уютные столики из светлого дерева стояли среди величественных статуй и благоухающих цветочных композиций, белые лилии в которых чудесно гармонировали с холодным мрамором, придавая бездушному камню капельку теплоты. Атмосфера была роскошной, пропитанной духом настоящего искусства, так что я порадовался, что таки пошел сегодня в тёмном костюме, наверное, в обычном одеянии меня бы сюда даже не пропустили?..

Я назвал хостес имя «Феб», и она, легко кивнув, пригласила следовать за ней. Конечно, за дальним столиком у окна с видом на оливковый сад уже расположились близнецы. Оба в белом, оба с аккуратными кудрями в золотых волосах, оба светились, разве что Аполлон, завидев меня, приветливо улыбнулся и помахал рукой, а Артемида сделала вид, что не замечает.

— Рад, что ты поправился, выглядишь намного лучше.

Я кивнул, опустившись на резной стул рядом с Богом искусств, его сестра сверлила меня пронзительным