Вельруф - Антон Чернов

— Ну так и передай нам, — прогудел один из них, издавая смешки перегретого самовара.

— А от Рабена… — начал было я.

— Нам тоже прилетит. Ты — новичок, охотник, который отжёг на арене? Вельруф? — уточнил второй, гудяще, но без дебильного гыгыкания.

— Он самый.

— Проходи. Тебе к воротам, — указал он на виднеющийся за ним замковый дом.

Я и потопал, не без интереса оглядываясь. И увиденное именно в замковом дворе было довольно близко к игре. Не без нюансов, впрочем. То есть, то же здание слева от жилых помещений баронов было натуральной киркой. И не рудокопов: здание вполне себе “в стиле” места культа, классической немецкой кирхой времен замков: сама как крепость, но характерной архитектуры. То есть, видимо, маги как жили в ней, так и обитают. Что подтверждала одинокая фигура в красном халате, занимающая на входе в кирку место одоспешенных дуболомов. И ещё был фактор, который херил мои предположения насчёт “проникнуть в замок” — на зубчатых стенах и в тройке башенок торчали стрелки, отсвечивая шлемами на солнце. Да и стражники у дома баронов на меня пялились, так что идея “подвалить к магам по-быстрому” выходила не очень.

Ну, попробую на обратном пути, мысленно пожал плечами я, подходя к парочке у жилых помещений и сообщая про послание. Стражи молча переглянулись, один из них рявкнул что-то нечленораздельное в недра особняка. Вскоре появился слуга, правда, не тот, что выдавал мне кольчугу.

— Передавай послание, — через губу бросил этот тип.

— Рабен сильно изменился за время моего отсутствия, — внимательно, под гогот стражей, сообщил я слуге.

— Господин Рабен — занятый господин…

— Который нашёл время дать мне поручение. И потребовать чтобы я доставил результат ему.

На последнее слуга свалил, а через минуту с топотом и засранской мордой появился Рабен.

— Ну?! — требовательно протянул он руку, в которую я вложил письмо. — И почему так долго?!

— Мне показалось, господин Рабен, что мракорисам не понравится послание вам в качестве ужина…

— Трепач! Ладно, понадобишься — позову, — стал разворачиваться он.

— Господин Рабен!

— Да?!

— Награда, господин Рабен.

На последнее рудный барон скорчил совершенно непотребуную рожу, опустил руку в пояс и швырнул мешочек через порог.

— Доспех верни! — процедил он, с топотом удаляясь.

Ну, в общем-то, я на кольчугу… Нет, вру, конечно: хотелось бы себе оставить. Но с учётом прекрасно заметных замечательных качеств нанимателя, я не удивлюсь, если в мешочке из двухсот кусков изъята “арендная плата”. Не по нужде, а из-за недотыкомности Рабена: типа “показать своё место”. Впрочем — похрен, решил я, присел на ступеньки и стал разоблачаться. Стащил кольчугу, наплечники и наручи. Завернул в них оставшиеся свитки и… бросил через порог дома.

Стражники заржали, по моему — одобрительно. Но в целом — пофиг. Возврат осуществлён в той же манере, что и получена оплата. Упрёт кто-то доспех — не мои проблемы. Я выполнил распоряжение Рабена по “возврату” при массе свидетелей, так что в жопу. Надеюсь, больше не увидимся, мысленно хмыкнул я, прибирая мешочек отлетевший от дома метра на три. И — потопал к парню в красном халате. Была надежда, что никто орать-гонять меня не будет и, к моему удивлению, так и оказалось.

— Храни тебя Иннос, страждущий! — напевно прогундел парень в красном балахоне типа “роба боевого священника”.

Боевого потому, что по приближении стали видны элементы кожаной перевязи, кожаные и кольчужные вставки и в целом — банный халат оказался не таким идиотизмом и не настолько банным халатом. Впрочем сами по себе подметающие пол края и широкие рукава — неудобно, но спишем на религию головного мозга и традиции.

— Что привело тебя на порог… — продолжал парень.

Насколько я понимаю — Мильтен, вроде бы, единственный послушник, принятый магами огня за всё время существования Барьера. Рожа парня лет двадцати пяти это подтверждала: была она пройдошистой до безобразия, вдобавок обезображена печатью интеллекта. При этом: уродом парень не был, что создавало парадокс — но было реальностью.

— Послание магам огня из-за Барьера, — прервал я пафосно-подвывающие речи.

— Это… — очень жуликовато забегал парень глазками, явно думая, что бы с этого поиметь.

Посмотрел на мою физиономию, ну и будучи не идиотом, понял, что кроме посыла в дали, ничего не поимеет. Правда, не попробовать он не мог, так что протянул ладони и скорее простительно-вопросительно выдал:

— Передавай мне?

— А ты — маг?

— Маг! — надулся он.

— А не послушник? — с широкой ухмылкой уточнил я.

— Это… ожидай, — буркнул он со вздохом и направился в кирку, негромко бормоча себе под нос “умные все стали, убивать пора”, что-то в этом стиле.

А через минуту Мильтен появился в компании высокого, обширного телом, гладко выбритого дядьки лет под пятьдесят. Что интересно: светло-коричневая радужка посверкивала оранжево-красными искорками явно не отражённого света. Правда, чёрт знает, видел ли я это глазами, своими мистическим чувствовалом мистической природы или вообще за счёт серьги-артефакта.

А вот халат на дядьке был без вставок защитного толка, но со вставками толка декоративного: висюльки, цепочки, раскидистые кожаные наплечники, вышивка парчой и металлические подвески и прочие кулоны. Тематика — языки огня разных типов и видов, знак Инноса обоих типов: стилизованные ладони, охватывающие язык пламени, ну и стилизованые ладони, охватывающие красноречивое ничего. Последний религиозный символ прямо подкупал своей правдивостью, хотя, подозреваю, была какая-нибудь развесёлая сказка на тему того, что фига в ладонях на самом деле охрененно ценная, а не видно — чтобы никто не догадался.

— Я — Торрез, — велеречиво произнёс данный тип. — Ты рёк, что имеешь послание для Круга?

— Имею, — не стал спорить я. — Передавший послание маг говорил о награде…

— И ты будешь награждён. Но перед этим архимаг ознакомится с твоим посланием, а ты подождёшь. Я жду, — протянул он загребущую лапу, куда я положил послание.

Маг величаво развернулся и потопал в кирку. А я остался с Мильтеном один на один. Последний не выказывал ни злорадства, ни особой обиды, разглядывая меня с интересом.

— Совсем никакой брони, — поделился он со мной результатами наблюдений.

— Угу, — признал я вопиющий факт. — Бароны раздели, — пожаловался я на несправедливость жизни забарьря.

— Да, видел что-то такое. Но ты же сам снял?