Сколько горя нужно для счастья? (СИ) - Филантроп

Люди пьют, курят, играют с ножами в руках. Выглядит как бар… Интересно.

— Как думаешь лучше сейчас атаковать или попробовать минимизировать жертвы и тихо проникнуть в подвал?

— Давай попробуем по безопасному. Ответила Мару.

— Хорошо, но перед этим я сделаю так. Рука схватила ближайший табурет, и я со всей дури вдарил им по голове мимо проходившего парнишки. Он выжил, но на чуть-чуть… В руке остались отломанные ножки, которые я вбил прямо в череп — раз удар, два, три. Это словно перец молоть в ступке.

— Ты неисправим… Устало вздохнула она и бросилась в бой.

Её ладони прорезают горло как секатор кусты. Иногда от её удала голова отлетает целиком, как у дурачка, заигравшегося с циркулярной пилой. Мару та ещё гимнастка, её ноги срубают конечности как гильотина.

Мне далеко до изяществ, я действую более топорно. Беру бутылку, делаю розочку и тычу ей прямо в лица. Нас пытались затыкать ножиками, но бесполезно…

— Ахаха, идёт коза рогатая за малыми ребятами. Я изобразил рога и ими же колю глаза.

— Эй Мару, а слабо ножницы?

— Вот так? Она выпрямила руки и замкнула их как ножницы на вражеской голове.

Кровь, мозги и слюни! Моя радость…

На шум и крики люди поднимались из подвала и впадали в ужас. Кровавая баня, обстановка словно в помещение ворвался псих и начал поливать стены краской из ведра.

Добавка подумал я, но Мару опередив мой рывок, просто метнула в них ножики… Четверо упали, не успев сказать — Мама.

— Не честно! Разве убивать их на расстоянии приятнее?

— Подобные развлечения не по мне, лучше бы мы на речку сходили! Хмм, а ранее она стеснялась купаться со мной…

— Ладно в благодарность, я даже полетаю с тобой. Её глаза загорелись.

— Тогда пойдем быстрее, закончим уже тут! Она потянула меня за рукав прямиком в подвальное помещение.

* * *

Он тот, перед кем приклонялись, лебезили, он стал большим человеком, он с юных лет колол поросят, а потом плавно перешел на людей. Он убил столько, что крови с жертв хватило бы на школьный бассейн, но сейчас, он позабыл свою биографию…

Наверху происходит что-то страшное. С детства была хорошая интуиция и она еще никогда не посылала таких сильных тревожных сигналов.

К нему вломились молодые люди, парень и девушка.

— Эй какого⁉ Вы кто вообще! Убейте их! Пара самых преданных телохранителей прыгнули на них, но в одну секунду попадали на пол словно притворились спящими… Они уже никогда не проснуться, понял он.

— Моя спутница торопит меня, поэтому перейдем сразу к делу. У меня для тебя хорошая новость, ты можешь остаться в живых, если подчинишься моей воле и будешь исполнять то, что я скажу.

— Я не понимаю…

— Если ты не поймешь еще раз, то умрешь. Повторю! — С этого дня ты должен делать то, что я скажу! Как понял?

— Я все понял! Я сделаю так, как вы скажите, только не убивайте!

— Замечательно, первое задание — верни обстановку в прежнее состояние, убери трупы, поставь сюда других людей и жди указаний. Позднее к тебе придёт мой человек, и скажет как быть дальше. Всё понял?

— Уяснил!

— Замечательно… и скажу напоследок.

Помешательство со всей силы атакует его рассудок, я нагоняю такой страх, такую жуть, что он бы давно умер от инфаркта, но одновременно с этим я поддерживаю его жизнь. Рога растут из головы, когти прорезались из пальцев, зубы превратились в клыки адской гончей.

Я навис над ним, почувствовал запах мочи и произнес — Если ослушаешься, я найду тебя и съем!

Когда они ушли, первое что он сделал — достал из запасов склянки с пойлом и выпил залпом четыре литра, проблевался и выпил снова…

Глава 20

На обратном пути я съел пару голов и узнал, что похищение людей приобретало массовый характер. Бандиты отлавливали бедняков как бездомный собак, иногда заказы поступали на здоровых крупных мужчин… Добычу они перенаправляли в замок.

Интересно… Есть пара гипотез, но для их доказательства, нужно отведать пару высокопоставленных мозгов

— О смотри, какая-то лавочка, вроде там колбочки, посуда продается, может зайдем? Это может пригодится в материализации.

— Ты же обещал летать со мной сегодня. Мару надула щечки.

— Всё успеется, мы буквально на пару минут.

На входе из ниоткуда возник старик и обратился к нам. — Добрые люди, не пройдите мимо, помогите прожить еще один день. Глаза у него добрые… поэтому можно ограничится этим.

— Сколько монет ты хочешь? Я поднес к его носу горсть из семи монеток.

— Вы сильно выручите, если я возьму всё. Наглость второе счастье…

— Договорились. Я схватил его за грудки, чуть потрепал и стал ломать пальцы один за другим. Семь раз я услышал хруст и семь раз захотел отломить корочку хлеба…

Я не изверг какой-то, поэтому оставил его рабочие указательные, обронил мелочь на землю и сказал. — К моменту, когда мы выйдем отсюда, тебя быть не должно, если я почувствую твой запах, я найду тебя и доломаю оставшиеся.

— Ну и стоило оно того? Спросила Мару.

— Да, думаю ты права… было бы интереснее наблюдать как он ртом всасывает в себя монетки с пола.

— Я имела в виду не это!

Мы вошли, обстановка приятная… Деревянная стойка, полочки заставлены вазами, тарелками, кастрюлями, кувшинами.

— Чем могу вам помочь? Девушка, зеленоглазая, юная и всей аурой показывает, что хочет услужить.

— Мы пока посмотрим…

Дальше Мару не понимала, но начало происходить что-то странное. Он ходил, рассматривал склянки, выбирал каких размеров и сколько нужно, отсчитывал деньги, а она, она! Она кусала губы, тыкала в них перышком, как бы ненароком отстегнула пару пуговиц и выпятила декольте, часто нагибалась за прилавок, чуть ли не в позе — собака мордой вниз.

Мне кажется, или от кого-то идет недовольство, подумал он на секунду и отбросил лишние мысли, сущность, наверное, опять пытается взять контроль надо мной…

Что это за чувство такое противное? Я бы сформулировала его, как словно у меня пытаются что-то украсть, присвоить то, что принадлежит мне. Моя вещь, моя собственность, у меня пытаются забрать самое важное. Похоже я ревную… Ну вот девочка, докатилась… Я кажется впервые захотела причинить кому-то боль по собственной инициативе.

Похоже, если быть честной с собой, то я не просто хочу, чтобы он любил меня, я хочу его приватизировать, хочу, чтобы он каждую секунду думал только обо мне — когда ест, когда пьет, когда убивает кого-то…

Нечестно, что сейчас эти процессы претерпеваю только я одна…

Он смотрит на меня как на дочь… Ну почему его родительские чувства высоки как айсберг, я учусь управлять энергией и направлю в его сознание, может у него будет болеть голова из-за моих действий, но я обязана убить в нем эти чувства, искоренить их, и на обломках, мы построим новое прекрасное здание.

Мне судорожно, что я в твоих глазах маленькая девочка… Подожди… Ты обязательно увидишь во мне женщину!

— Уже темнеет, идти пешком лень, может сразу полетим? Предложил он, выйдя из здания и закинув звенящий мешок за спину.

Вообще летать для меня процесс болезненный, но вид у неё почему-то такой, словно она вобрала в себя тоску десятерых людей.

— Давай. Она подняла руки чуть кверху, я схватил ее за талию, мы набрали высоту и перелетели стену.

* * *

Как же сильно бьется сердце от его объятий. Крылья у него, но в облаках витаю я. Мне интересно с ним, он мой лучший друг, лучший учитель, лучший соперник, и я надеюсь, что в перспективе лучший любовник…

Он же в этот момент думал об одном, — А она потяжелела… Нужно было на спину посадить, а то руки отсыхают…