Авантюрист. Начало (СИ) - Риддер Аристарх

– Зачем я хочу просить руки вашей дочери?

– Да!

– НА самом деле, возможно вы не поверите мне, я хочу попросить руки вашей дочери потому что люблю её. Мне совершенно не нужнны ни состояние Луизы Долорес, моей приёмной матери, ни приданное Марии Мануэлы. Вы уж простите, маркиз, но я значительно богаче вас.

– Как это? Да, вы упешный коммерсант и промышленник, ваше дело расширяется. под рукой уже целый флот. Но всё равно, ну на сколько у вас активов и денег на счетах? Тысяч на сто-сто пятьдесят?

– Примерно.

– Вот. Это хорошие деньги, но у меня только в банке Гаваны лежит двести тысяч. И вы хотите сказать что богаче меня.

– Именно так, значительно богаче.

– Но как?

– Я могу вам сказать, но при одном условии, маркиз.

– А вы наглец Гамильтон. Ладно, говорите уже ваше условие.

– Дайте слово, что этот разговор останется между нами.

– А что мне помешает сначала дать вам это слово, Гамильтон, а потом нарушить его.

– Ваша совесть, маркиз.

– Вы столь наивны?

– О нет, я не наивен, помимо совести вам помешает еще и знание того что случилось с де ла Барка.

– Вы угрожаете мне в моем собственном доме?

– Где вы тут увидели угрозу? Это предупреждение. Итак, маркиз, что вы скажете? Если вы не дадите мне это слово, я прямо сейчас выйду из этого кабинета, и вы меня больше не увидите.

Маркиз молчал долго. Он смотрел как бы сквозт меня и думал, напряженно думал.

– Черт с вами, Гамильтон, я даю вам слово что все что вы скажете сейчас уйдёт вместе со мной в могилу.

– Смотрите, – коротко ответил я и бросил ему на стол небольшой мешочек, который достал из кармана. Де кампо Алеегри вытряхнул содержимое на стол и потрясенно уставился на полдюжины изумрудов.

– Это колумбийские изумруды, лучшие в мире. Сейчас их цена сопоставима с ценой бриллиантов. У меня больше пятиста таких вот камешков. Миллиона на четыре. Вот почему я говорю, что намного богаче вас.

– Но откуда они у вас?

– Поднял со дна мексиканского залива.

– Как подняли?!

– Рукам, дорогой маркиз, руками. Для начала я, конечно, сделал подводное судно, потом один из моих людей вышел из него и просто собрал камни на дне.

– Я понимаю, почему вы взяли с меня слово. Эти камни принадлежат испанской короне. Это же с одного из наших затонувших галеонов. Я прав?

– Я этого не говорил, синьор.

– Ну да, ну да.

– Как видите, я сказал правду. Я действительно намного богаче вас.

– Камни еще продать надо.

– А как вы думаете, для чего я сейчас строю флейт на верви Гаваны?

– Ха! Умно. На родине вы изгой, не подумайте ничего такого я одобряю то что вы сделали с теми мерзавцами. Здесь эти камни тоже не продашь, сразу понятно, откуда они. Остается одно, Европа. И плыть вам туда нужно на своем корабле с надежной командой. Тогда будет шанс остаться в живых и с деньгами.

– Вот видите, вы сами всё понимаете.

– А зачем вам тогда вся эта возня с производством, все эти мастерские, паровые машины и прочее?

– Потому что просто тратить деньги мне скучно. Я хочу менять мир вокруг себя, делать его лучше.

– Тоже самое говорили революционеры во Франции, закончилось всё гильотиной и Наполеоном.

– Потому что они теоретики-идеалисты, а я практик до мозга костей. Этот мир не изменить революцией. Нельхя сделать что-то, что изменит его разом. Щёлкнул пальцами и всё, как там они говорят? Свобода, равенство и братство? Так не получится!

– А как же ваша революция? Вы же были её активным участником.

– А она на самом деле, ничего кардинально не изменила. Просто тринадцать колоний налоги платят некоролю а федеральным чиновникам. И всё.

– Революционер против революции, странно!

– Ничего странного, маркиз. Люди могут менять свои убеждения если видят их ошибочность.

Ну что ж мне понятно. Пожалуйста, оставьте меня, мне надо подумать, один из моих лакеев вас позовёт.

Я встал и уже практически вышел из кабинета когда маркиз меня окликнул:

– Гамильтон, Подождите! Вы тут кое-что забыли. Заберите ваши камни.

– Ах да, конечно.

– Дайте мне немного времени.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Конечно, синьор. Может кто-нибудь проводить меня в библиотеку? Вряд ли я там сейчас встречусь с Марией Мануэлой.

– Я не был бы так уверен, но хорошо.

Маркиз позвонил в серебряный колокольчик и сказал вошедшему в кабинет лакею что-бы тот проводил меня.

Хорошая у маркиза библиотека, ничего не скажешь, и, судя по всему, её активно пользуются. Читающие аристократы, надо же!

Мне на глаза попалась интересная книга по анатомии, и я погрузился в чтение.

– Сеньор де Каса Алмендарес, вас ждут, – голос лакея отвлёк меня от чтения.

Возле двери я глубоко вдохнул, выдохнул и вошёл в кабинет маркиза.

Глава 19

– Проходите, маркиз, садитесь, – ну ничего себе! А как же " я не буду вас называть маркизом или как-то еще"?

– Если вы не возражаете, я постою, очень уж вас тут мебель, скажем так, своеобразная.

– Как вам будет угодно. Так вот, я всё обдумал. И хочу сказать что вы пока еще не попросили руки моей дочери.

Даже так? Ну хорошо, за этим дело не станет. И только я собрался это сделать как де Кампо Аллегри меня перебил:

– Подождите, сначала вы должны разобраться с вашими текущими делами. я имею ввиду вашу любовницу. Когда вы сделаете предложение моей дочери, этой женщины с вами быть не должно.

И почему я не удивлён? Хотя это логичное требование и хоть я и не люблю, когда мне ставят условия, сразу хочется встать в позу, с этим придётся согласиться.

– У меня тоже есть условие, синьор.

– Какое же?

– Вся ваша семья должна привиться от оспы, если вы этого еще не сделали. И провести процедуру должен я.

– Однако, неожиданная забота о нашем здоровье. Хорошо, я согласен.

– И я согласен. Когда я приеду на Кубу в следующий раз, я попрошу руки вашей дочери.

– Хорошо, можете идти.

– Спасибо маркиз. – тут мне в голову пришла одна мысль и я продолжил, – у меня к вам вопрос.

– Слушаю вас.

– Ваш сын, Мануэль, он же сейчас в Европе, учится в университете?

– Да, верно.

– А что он изучает?

– Сейчас он увлекся теориями Адама Смита, – ой как хорошо, прям то что мне нужно, – бредовыми на мой взгляд.

– Не такие уж они и бредовые, маркиз, вы же знаете, я всё-таки был министром финансов, и кое-что в этом понимаю. Когда он возвращается на Кубу?

– В последнем письме он написал, что к началу следующего года. Если война не помешает, конечно.

– Надеюсь что этого не произойдёт. Он мне нужен.

– Зачем?

– Я ищу хорошего администратора. Я несколько не рассчитал свои силы и моё предприятие растёт такими темпами, что скоро я буду круглыми сутками сидеть за бумагами.

– И вы хотите чтобы это делал за вас Мануэль?

– А почему быи нет? Я надеюсь, что к тому моменту когда вернётся из-за океана, это будет уже наше семейное предприятие. А кому как не родственникам доверять в таком ответственном деле?

– Думаю это можно будет устроить.

– Еще раз спасибо. Вы пойдёте к вашим гостям?

– Придётся, хоть я и не люблю этого. Идите, Алехандро, мне надо привести себя в порядок.

* * *

Однако, мы беседовали с, даже страшно сказать, моим будущим тестем несколько часов. Уже стемнело, но приём в самом разгаре. Молодежь вовсю веселится в парке перед особняком, а почтенные главы семейств и их жены ведут разговоры, в стиле " Да, Джефферсон это голова! И Наполеон голова! А уж какой Карлос Четвертый!"

И куда мне податься? Моя практически уже невеста наверняка в парке, но я там буду старой белой вороной.

– Дорогой сын, вы кого-то потеряли?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Моя приемная матушка сидела в окружении таких же как она убеленных сединами матрон. Сто процентов она позвала меня нарочито громко, что бы её собеседники услышали.

– Матушка, вы здесь, вас-то я и ищу, – нет конечно, но зачем кому-то знать раньше времени.