Любви все гоблины покорны (СИ) - Краншевская Полина

Голова кружилась, а нити еле-еле вытягивались из внутреннего клубка. Пришлось, не дожидаясь полного накопления энергии в кулоне, пустить его в действие, рассчитывая лишь на удачу. Но несмотря на это, у меня получилось! Охранка лопнула, и я влетела в камеру, где жалобно хныкал ребенок.

В дальнем углу, обхватив колени руками и сжавшись в комок, сидела перемазанная в грязи девочка. Она всхлипывала, ее тощие плечики судорожно вздрагивали. Возле нее копошился кто-то темный и мохнатый.

Я замерла и не знала, что делать. Хотелось успокоить ребенка, но времени все объяснить и заслужить доверие перепуганной малышки совсем не осталось.

— Госпожа! Скорее! — послышался взволнованный шепот Елаза.

Сердце колотилось как бешеное, я начала шептать, задыхаясь от переживаний и страха:

— Девочка, мы такие же заключенные, как и ты. Мы хотим сбежать отсюда и можем забрать тебя с собой. Хочешь пойти с нами?

Она перестала плакать и подняла на меня желтые глаза, в глубине которых тлел красный огонек. Да она из анимов! Как ее сюда занесло?

— Тебя послал Варт? — тихо спросила она, утирая мокрые щечки.

— Да, милая! — горячо заверила я. — Он сказал, что тебя обязательно нужно вытащить отсюда, и я пришла.

Девочка вскочила на худенькие ножки и бросилась в мои объятия.

— Я знала! Знала! — зашептала она. — Он обещал, что поможет.

— Конечно, моя хорошая, — закивала я. — Пойдем скорее.

Я потянула ее в коридор, но малышка, сделав пару шагов, вдруг остановилась.

— А Корта ты возьмешь с собой?

— Да, разумеется, — бросила я через плечо, готовая согласиться на все что угодно.

Девочка прижалась ко мне и шепнула:

— Спасибо! Он нэ подведет.

Она тихонько поцокала языком, и из темного угла, неуклюже переваливаясь с лапы на лапу, вышел пушистый зверь с маленькими подслеповатыми глазами и узкой вытянутой мордой.

— Кто это? — потрясенно спросила я, боязливо передернув плечами.

— Это Корт! — с гордым видом объявила малышка. — Мой зверь. Наши силы созвучны, и мы теперь нэ расстанемся до самой смерти.

— Ничего себе, — пролепетала я, не находя более вразумительного ответа.

— Госпожа! Умоляю, быстрее! — снова позвал Елаз.

Я потрепала девочку по темным, торчащим волосам и сказала:

— Пойдем. Нужно спешить.

Мы выбежали в коридор и укрылись в камере вместе с остальными плантарами, последним вразвалку вошел Корт. Елаз закрыл дверь, и мы прислушались.

В коридоре раздалось ворчание тюремщика, сетовавшего на свою нелегкую долю и нерадивых пленников, что нарушают его заслуженный отдых своими воплями. Но постепенно бормотание старика сошло на нет, и мы дружно вздохнули от облегчения.

— Ты кто такая? И как сюда попала? — спросила я и обняла девочку.

— Меня зовут Талима, — отозвалась она. — Я будущая видящая. Минеры похитили меня, когда я собирала травы со старой Ванлой в степи.

— Видящая… — задумчиво протянула я, вспоминая, что там Санита говорила про это.

Мне на помощь пришел Елаз:

— Это внучка нынешней видящей вождя Торфеда. У них в роду этот дар наследуется через поколение. Никак не пойму, зачем она Локину. Сила анимов непригодна для целей минеров.

— Нам это и неважно, — ответила я. — Выберемся отсюда и разберемся.

— Корт может помочь, — обронила девочка, и мы вмиг застыли в напряжении. — Он умеет создавать проходы среди камней.

— Попроси его, пожалуйста, вывести нас отсюда, — звенящим от волнения голосом выговорила я.

Она кивнула и припала к морде зверя, что-то нашептывая.

Глава 26

Олег

Отборная брань Брины вывела меня из забытья: анимка орала на Саниту и грозила ей всевозможными карами. В затылке пульсировала навязчивая боль, глаза никак не хотели открываться, но я все же усилием воли разлепил веки и осмотрелся.

Я лежал под сплетенными деревьями, укрытый плащом, рядом дремал Дикар, то и дело вздрагивая во сне. Дождь закончился, но густой туман окутывал горные вершины до того плотно, что их пики невозможно было рассмотреть с земли. В воздухе разливался запах свежести и чего-то съестного. На пылающем костре Шаун жарил дичь, Согаль крутилась возле него, а Брина потрясала внушительными кулаками и осыпала проклятиями старую каргу, связанную по рукам и ногам.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Желудок свело голодной судорогой, и я застонал.

— Олифан! — вскричала воинственная девица и бросилась ко мне. — Как ты? Согаль сняла сетку, и мы сразу уложили тебя.

— Лучше, чем было, — прохрипел я, — но все-таки довольно дерьмово. Спасибо, что выручила. Буду должен.

Счастливая, блаженная улыбка расцвела на ее губах, и она сжала меня в могучих объятиях.

— Ну что ты! Я бы нэ пережила, если бы ей удалось стереть твои воспоминания. Ты ведь мог потерять себя. Хвала Всемогущему Варту мы с Шауном напали на твой след и подоспели вовремя.

Санита расхохоталась злым каркающим смехом и, сверкая безумным взглядом, в исступлении прокричала:

— А это и так нэ он! Раскрой глаза, дурная девка! Я провела ритуал заточения души и притянула в тело твоего обожаемого Олифана иного мужа из далекого мира. Так что зря стараешься! Твоего возлюбленного давно след простыл, а ты все лезешь и лезешь к этому ничтожеству. Смотреть противно!

Она смачно сплюнула и отвернулась, задрав подбородок. Брина округлила глаза и отшатнулась, на ее лице появилось растеряное выражение, словно малое дитя вдруг узнало страшную истину.

— Нэ может быть, — прошептала она, а потом подскочила и бросилась к видящей: — Ложь! Это ты специально врешь мне, чтобы ранить побольнее! Паршивое отродье койота!

— Хватит орать! — рявкнул я, превозмогая дурноту. — Ведьма говорит правду. Алиэ и Олифан полюбили друг друга и хотели пожениться. Локин, видимо, разнюхал это и заставил Саниту заключить их души в браслеты, а вместо них засунуть в тела другую пару из иной реальности.

Я задрал рукав и показал заметно посветлевшее украшение с единственной уцелевшей подвеской в виде кристалла. Брина остановилась, посмотрела на меня взглядом, полным первобытного ужаса, и вся поникла.

— Бабка выбрала для этой цели меня и мою девушку, — продолжал я, — так мы очутились здесь, и нам пришлось изображать из себя, кого велели. Санита обещала вернуть нас обратно после свадьбы Алиэ и Инейта. Но все оказалось обманом. Локину просто нужна была дева леса, уж не знаю, для чего. Теперь Алиэ у него, и я понятия не имею, что делать дальше.

— Нэ может быть… Нэ может быть, — бубнила Брина, сев возле костра и обхватив себя руками.

Шаун подошел к ней и обнял за плечи.

— Нэ убивайся ты так, — пробасил он. — Освободим душу Олифана, и все наладится.

Брина вскинула на него глаза полные боли и гнева и прошипела:

— Что наладится?! Ты ведь слышал! Он хотел жениться на этой бледной немочи из леса. Даже нэ дожидаясь объявления кандидата в преемники вождя! Как он мог?!

Она истерически зарыдала, оглашая окрестности громоподобными воплями.

Согаль тяжело вздохнула, подошла к ней и положила руку на широкий лоб.

— Хватит уже, — с укором проговорила она. — Ты не властна над чужими чувствами. Если два сердца искренне полюбили друг друга, то Варт освятит их союз. А добиться благосклонности или вытребовать для себя привязанность невозможно. Это путь к страданиям, а не к счастью. Запомни это, впредь больше слушай и наблюдай, чем рвись добиваться своего.

Брина хлопала расширенными желтыми глазами и потрясенно пялилась на пигалицу. Согаль погладила ее по волосам и вернулась к костру, проверить дичь.

— Давайте есть, — сказала она. — Все готово. Подкрепимся и обсудим, что и как.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Шаун разделил еду и принес мне мою порцию. Я посмотрел на него исподлобья и сжал челюсти.

— Прости за подчиняющее зелье, — повинился он, отведя взгляд. — Если бы я знал, не стал слушать Брину.

— Ладно уж, — пробурчал я и взял мясо.

Слюна мгновенно заполнила рот, и я с непередаваемым наслаждением вгрызся в хорошо прожаренный кусок дичи. Это было истинное блаженство — отведать человеческой пищи, а не сутками напролет есть растительную имитацию выпечки.