Начальник милиции. Книга 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

— Ну-ну, — хитро закрутил ус Кулебякин, — а вот на-ка посмотри, — он протянул мне бумажку, бланк объяснения с показаниями какого-то гражданина Иващука.

Я профессионально пробежал по строкам и за минуту прочёл весь текст. Там говорилось, что за машиной без вести пропавшего Гурьева, «ВАЗ»-2102, по городу гналась неизвестная черная «Волга», а в госномере которой были цифры 23–24; при этом свидетель запомнил только цифры.

— М-м… У вас что, тыловик пропал? — нахмурился я.

— И слава богу, в пекло ему дорога! Ядрёна сивуха! — воскликнул Кулебякин. — Не тыловик это был, Саша, а настоящий бандит. Только молчали все — боялись его. Представляешь, в управлении города — бандит в погонах? Как будто этот, перевёртыш какой. Оборотень! Никто не мог доказать, но многие знали. Вот и меня сюда взяли, чтобы я сидел тихо и не рыпался, не мешал Гурьеву мутить-крутить дела. А потом бы меня тихо выпнули на пенсию — и взяли следующего старого дурака на место начальника, например, Ефимыча из Красногорска. А теперь нету Сильвестра Андреевича — сгинул, падла…

Кулебякин хитро поглядел на меня, словно ожидал признаний или чего-то ещё.

— Прямо-таки сгинул? А вдруг он вернётся?

— Саша, — сказал он с насмешливой решимостью, — вот мне только не ври… я же тебя знаю: если ты за дело взялся, то никто уже ниоткуда не вернётся. Думаешь, я не признал свою бывшую?

— Кого? — недоумевал я.

— Машину любимую? «Волгу». Ты номера сменил, но я знал, на какие. Часто она мне снилась… Это ты за Гурьевым гнался, — добавил он, покачав головой.

— Ну допустим… но это ничего не доказывает. Я увидел, что по дороге, нарушая все правила дорожной безопасности мчится неизвестный автомобиль. Как сотрудник милиции, я стал преследовать злоумышленника, но не догнал. Как вам такая версия? — вкрадчиво улыбнулся я.

— Отличная версия, Сан Саныч! Но ты не понял меня. Я друг тебе! Не было никакой «Волги», и ты ни за кем не гнался. Вот! — воскликнул Кулебякин и с этими словами тут же порвал объяснение на мелкие клочки и бросил в мусорную корзину. — Всё привиделось гражданину Иващуку. Я лично проведу с ним беседу, скажу, что информация не подтвердилась, что такая Волга не существует в области, цифрами 23–24. А ты номера смени на всякий случай, ещё раз, то есть.

— Сменю, — заверил я. — Рад, что мы с вами так понимаем друг друга, Пётр Петрович. Без лишних слов.

— Ой, Саша! Ты для меня как сын, — похлопал меня по плечу Кулебякин, и я поморщился.

Все ж плечо затянулось, но ещё не зажило. А про себя отметил, что в последнее время у меня стало слишком много отцов — а это, в общем, хорошо, хороших отцов много не бывает.

— Гурьева искать будут. Все же рано расслабляться…

— Мои же оперативники и будут искать, — заверил Кулебякин. — Но ты не волнуйся, я инициировал ревизию из главка. Рапорт написал на имя нашего генерала, мол, куча нарушений обнаружил в финансово-хозяйственной деятельности собственного УВД, окажите практическую помощь, разберитесь. Ревизоры уже лопатят документацию. Знаешь там сколько на Гурьева нарушений указывает? Ого-го! С меня взятки гладки, я ведь в должности чуть больше месяца. Так что относительно пропажи сотрудника милиции версия у нас сейчас оперативная такая: тыловик проворовался, хапнул по крупному, а у нас там недостача как раз большая имеется, и дал деру в Болгарию или другую какую дружественную страну. А оттуда уже в гнилую часть Европы. Откуда нам его ни в жизнь не достать. Так-то вот…

— Хитро! — присвистнул я.

— Ну дык, — довольно цокнул Кулебякин. — У тебя учусь, ядрёна сивуха!

Мы рассмеялись, а потом продолжили разговор.

— Я вот что пришёл, — сказал я, перекатывая в бокале янтарную жидкость, — дайте мне ключи от дачи, Петр Петрович.

— Конечно, — сходу кивнул Кулебякин. — А зачем?

— Машину надо подлатать, нашу с вами любимую. Там урожай собран, и соседи появятся в следующем сезоне только. Место укромное, никто глаза не будет мозолить.

— Гурьев нашу машину угробил? — зло пропыхтел шеф.

— Ничего страшного, пара пулевых в двери. Ну и подвеску перебрать надо. Пока гнался за ним, разбил немного.

— Я не буду спрашивать, что ты сделал с Гурьевым, — сглотнув, проговорил с небольшой тревогой в голосе Кулебякин, — но уверен, что ты сделал всё чисто…

Все же Петр Петрович не такой кремень как я, но держался молодцом.

— Да, не беспокойтесь, комар носа не подточит, — сказал я, прокручивая в голове, как сегодня, всего несколько часов назад, перегнал «двойку» из заводских руин в лес и утопил её в болоте.

То место, трясину, обжитую разве что комарами, за километры обходят и зверь, и человек. Никто в жизни не найдёт машину Гурьева, кроме водяного или лешего.

— Отлично, — потёр руки шеф, затем потрогал раскрасневшийся нос и налил по третьему бокалу, по половинке.

Наш разговор больше напоминал беседу двух мафиозников, чем двух начальников милиции.

— Давай, Саша, за тебя, — выставил бокал вперёд Кулебякин, — сама судьба мне тебя послала. Ох, помню, дурак я был, не жаловал тебя по первости, да и псину твою, Мухтрачика. Прости, если что не так было…

— Ничего страшного. Кто старое помянет, тому звезды с погон. Было и было, — сказал я, — я тоже вас не особенно переваривал, честно говоря, поначалу, а теперь… а теперь вот вашим преемником стал. Такой золотой коллектив мне оставили. С таким работать — одно удовольствие. Так что вам тоже спасибо!

Дзинь! — мы чокнулись и выпили.

Глава 17

Зарыбинская городская пельменная пахла чесноком, уксусом и кипятком. На прилавке с полозьями из ленточек нержавейки звенели тарелки, повариха в белом колпаке и с раскрасневшимися щеками ловко орудовала половником, разливая бульон в миски. Народу в зале немного, обеденное время уже прошло, да и сегодня был не день авансов и зарплаты.

Эдик уже сидел за столиком у окна, звякал ложкой в стакане с чаем, закинув ногу на ногу. Увидев меня, поднял голову, радостно улыбнулся:

— О, наконец. Привет, Сан Саныч! Давай, заказывай, пока горячее есть.

Я сел напротив, повесил фуражку на вешалку и улыбнулся поварихе:

— Мне тоже пельмени. Со сметаной.

— И уксуса не забудь, — подмигнул ей Эдик.

Это не ресторан. Тут самообслуживание. Но так уж повелось с недавнего времени, что работницы пельменной самолично стали обслуживать начальника милиции. Говорили, что им совсем не трудно. Ну а мне, что скрывать, было приятно такое внимание. Я не стоял в общей очереди. Как постоянный клиент садился на свое место в углу у окна, а свободная повариха приносила тарелку с пельменями. Не знаю, почему они вдруг прониклись ко мне таким уважением, но краем уха я уже слышал, что матерый ворюга-рецидивист, Генка-форточник, которого мы поймали месяц назад, вроде, обворовал престарелых родителей заведующей этой пельменной, забрав ордена и медали фронтовика, ну а мы их благополучно изъяли у злоумышленника и вернули потерпевшим в целости и сохранности.

— Ну, рассказывай, какие дела у нас назрели? — нетерпеливо ерзал на стуле Эдик.

— Дела очень срочные и деликатные, — сказал я, наклоняясь ближе и переходя на шепот. — Нужно помочь с ремонтом «Волги». Передняя правая дверь у меня… её надо заменить. Я заплачу.

Эдик отложил ложку, вытаращил глаза:

— Да ты что? За свой счет машину хочешь ремонтировать? Она же казенная. Выпиши себе денег на ремонт по статье расходов соответствующей, и всё.

— Вот за что я тебя люблю, друг, умный ты сильно… — усмехнулся я, Эдик было приосанился, но я продолжил иронизировать: — Это как же я сам раньше не догадался? Спасибо!

— Ну ладно, — насупился фарцовщик. — Рассказывай уже. В чем подвох?

— Я же говорю, дело деликатное…

— Разбил, что ли, по пьянке? — только и смог предположить тот.

— Не угадал. Прострелили дверку. Но об этом никому не надо знать.

— Как — прострелили? Что случилось? А-а! Я понял! Это Гурьев! Да?.. Ты его все-таки прижучил? Знаешь, по Угледарску слухи ползут, что этот ушлый мильтон нахапал государственных денежек и свалил за бугор. Теперь ищи-свищи его.