Мстислав Дерзкий часть 1 - Тимур Машуков

Узнаю, зачем я ему понадобился в состоянии трупа. А потом… Так далеко я не заглядывал. Найду неприметное место и буду восстанавливаться. Мертвяков резать, ну, или людей, коли сунутся. Я пока далеко не самый сильный боец, но опыт есть, и на толпу простолюдинов его точно хватит.

— А если у него есть маги?

— Ну, удар до десятого порядка я точно выдержу, — прикинул я свои силы. — А будут посильней, всегда успею скрыться. Ты не смотри, что я седой и кашляю. Многие на это купились, да никто после этого не выжил.

— Я пойду с тобой. То есть, ты пойдешь со мной.

— Поясни, — в принципе я этого ожидал, но хотелось послушать ее.

— Хотя бы потому что — прости, Мстислав, — но тут ты никто, если не собираешься всем кричать, что ты Инлинг. За тобой нет силы, нет людей, государственного аппарата. Ничего. Идти одному в неизвестность, размахивая мечом, как минимум глупо, а как максимум — не самая приятная попытка умереть снова, вероятно, окончательной смертью. Я, пусть и только младший агент Тайного Приказа, но графиня. И в этом городе наш род знают и уважают. Поэтому если я вырежу эту банду, никто не усомнится в моем праве. А если это сделаешь ты, появится очень много вопросов. В мире современных технологий что-то утаить очень трудно, и, рано или поздно, но тебя найдут. И если на меня кишка тонка будет рот раскрыть, то тобой могут заняться очень плотно. К тому же, как ты и сам сказал, боец из тебя пока неважный.

Поэтому пойдем малой командой. Ты, я и пара моих родовых магов. Они и воины сильные, и маги, каких еще поискать. Жаль, мало их, но, думаю, хватит. И да, наверное, тебе будет это неприятно услышать, но главная я — и это не обсуждается.

— Как скажешь, Наталья, — чуть улыбнулся я, внутренне просто покатываясь от хохота.

Надулась от важности, возомнила себя десятником? Ну-ну. Посмотрим, что она накомандует. Все равно я буду действовать по-своему. Но со стороны глянуть, как работают современные воины, хотелось, что уж скрывать. Поэтому подыграю ей. А если придется совсем уж туго, вмешаюсь.

Мне в принципе нет дела до всего этого. Просто есть привычка не оставлять за спиной нерешенных вопросов и недобитых врагов. Перед Натальей у меня никакого долга нет, а вот перед Вероникой есть. И пусть эта малявка бесконечно наглая, но она уже успела стать своей. А значит, за нее я буду биться так же, как за любого человека, что хоть раз прикрыл мне спину.

— Кто с нами пойдет?

— Сейчас позову их и познакомлю вас. Мне кажется, вы сработаетесь.

Она достала телефон, короткий разговор — и вот к нам уже входят суровый мужик и улыбчивая девушка лет тридцати с небольшим хвостиком. И если первый одет как воин — в одежду, чем-то напоминающую облачение наших дозорных, то девушка была в коротком платье до колен, вырвиглазного зеленого цвета, с высокой прической и накрашена так, что хотелось сплюнуть — яркие губы, румяна на лице. Так у нас обычно рядились гулящие девки.

— Чего вылупился, старый? — окрысилась она, тут же подтвердив мои подозрения.

Именно так они и разговаривали со всеми. Только лица у продажных девок обычно были помятыми, а тут вроде целое. И как с таким языком она до своих лет дожила?

— Знакомься, дед Славик — это Тихомир, глава моей службы охраны. Маг пятого порядка или ранга. А это моя помощница Вера — седьмой ранг, сильный водник и лекарь. Оба они боевые маги. И не смотри волком на Веру — да, она несколько экстравагантна в выборе нарядов и своего внешнего вида.

Она посмотрела на своих подручных и указала им на меня.

— А это наставник Вероники. Как маг он слаб, но меч в руке держать умеет. Это он в одиночку очистил поместье от мертвяков и убил наемников.

Мы обменялись настороженными, недоверчивыми взглядами. Наталья же сразу взяла быка за рога.

— Обсудим план, — она развернула на бочке из-под вина схему, наспех начерченную углем. — Лагерь Федьки Холодного. Здесь, в старых каменоломнях. Подходы сложные, часовые на всех уступах.

Тихомир тяжелым пальцем ткнул в несколько точек.

— Мои люди возьмут на себя западный склон. Тихая зачистка. Вера обеспечит прикрытие иллюзиями, пока мы не войдем в главную пещеру.

— Стоп, — вмешался я. — Тот наемник говорил что-то про город.

— Там он редко бывает. Это его так сказать, официальное место пребывания, где он заключает всякие сделки. А фактически он находится там, где я сказала.

— И откуда ты это знаешь? — прищурился я.

— Не забывай, что я хоть и младший, но агент Приказа Тайных дел, и знать, что творится в городе — моя работа. Этого урода мы не трогали, пока он нам, аристократам, не мешал. Но раз он переступил черту, то пора его отправить в Навь. Так что основной удар мы с Тихомиром и Верой нанесем сами.

— Глупо, госпожа. Вы хотите пройти втроем? Не зная, что нас там будет ждать?

— Что могут противопоставить простолюдины трем сильным магам? — отмахнулась она от возражений. — Зайдем под иллюзиями, допросим урода и обратно. Вырезать всех задачи не стоит.

— Втроем? — нахмурился я. И спросил, откладывая булочку в сторону: — А мне что делать? Стоять в сторонке и болеть за вас?

Наталья взглянула на меня, и в ее взгляде читалась та же внутренняя борьба — долг службы против благодарности, рациональность против абсурдной легенды.

— Вы… Ты… Обеспечишь безопасность для Вероники и Лишки здесь. Я все же сомневаюсь, что тебе стоит идти с нами, — сказала она, но прозвучало это неубедительно.

Тихомир фыркнул. Негромко, но очень выразительно.

— С ним идти или без него — нам не важно. Главное, чтобы под ногами не путался. Мы не знаем, что он умеет. Если вообще что-то умеет.

Вера хихикнула, прикрыв ярко накрашенный рот изящной рукой, но глаза ее смеялись открыто и зло.

— Ой, Тихомир, не будь таким! Мужчина же герой! Один целое поместье очистил. Наверное, мечом махать умеет. Как… Как деревенский староста на празднике. Грозен и страшен в гневе столетний дед Славик.

Я медленно поднялся. Кости мои протестующие скрипели, но я выпрямился во весь рост, глядя на Тихомира. Он был широк в плечах, коренаст, двигался с уверенностью опытного бойца. Но в его глазах читалось не столько пренебрежение, сколько профессиональная осторожность. Он не доверял неизвестным переменным. И был по-своему прав.

— Сомнения — это очень плохо, — сказал я тихо. Голос был хриплым после сна,