Гридень 2. Поиск пути (СИ) - Старый Денис

— Нет… Ты сам знаешь ответ, — сказал Боромир.

Да, знаю, что интрига заработала и к Юрию Владимировичу уже должен был отправиться его же вестовой, чтобы сообщить о грамоте Кучке, по которой боярин пошел на сговор с Ростиславом Муромским и хочет смерти Юрия Ростовского. Знаю, но все равно несколько сомневаюсь, что князь-воевода не рассматривал для себя иные варианты, которые вели бы к участию в заговоре против князя Ростово-Суздальского. Или клятва, данная Иваном Ростиславовичем столь нерушима? И такое может быть, вопреки рациональному и логичному.

— Что ты хочешь предложить мне, младший воевода-брат? — спросил я, поняв, что Боромир хитро, как бы невзначай, склоняет меня к какому-то решению.

— Я? — деланно удивился бывший старший сотник дружины Ивана Ростиславовича.

— Брат-младший воевода! Не томи и не играй в игры, говори, как есть, — усмехнулся я, окончательно уверившись, что Боромиру есть, что мне предложить.

— Нужно ехать до Кучки и просить его отдать обоз, да и начать с нами дружбу вести. Только не супротив князя Ростовского, а так… торговать. У нас уже есть что продать боярину, а у него купить. Княжеские амбары полные всяко разным, что не столь нужно нынче. Куда нам, к примеру, пять обрезов шелка, или парча? Ну не жен же своих в них одевать! Столько серебра можно выгадать… На пять десятков коней с упряжью, добрых коней, — говорил Боромир. — А еще ты свои вопросы порешаешь с купчиной Ароном, на то воевода даст свое добро.

Из всего того, о чем продолжал говорить младший воевода, я понял, что от меня хочет Иван Ростиславович. Я просто должен быть рядом с Кучкой, когда на него обрушится князь Юрий. Зачем?

— Приманкой меня сделать желаете? — решительно спрашивал я. — Коли меня убьет Кучка, так руки у Братства развяжутся: можно князю Юрию помочь убить всех Кучковцев и просить у Ростовского князя во владения еще и Кучково с иными землями. Юрий может и дать, что попросят. Или помочь Степану Кучке отбиться и тем самым стать чуть ли не во главе бунта против Юрия? Куда не поглядеть, так все выгода Братству. А мне, так и не понять в чем.

— Не ершись, тысяцкий! — повысил голос Боромир. — Жертвовать тобой не собираемся. Но ты спаси кого из Кучковцев. Младшего сына боярина Степана Ивановича, Еремея, и спаси. А после…

— Через Братство и митрополита предъявить Юрию это дите… Ереме три года? Правильно я помню? — Боромир кивнул в знак согласия. — Тогда можно брать малого Ерему в Братство и… Земля наша?

— Ты не отрок, ты умудренный старик, воспитанный византийцами, — сказал Боромир и как-то мучительно улыбнулся.

Что, раскусил? Хотели сыграть меня в темную, как будто я не должен был догадаться о интриге? Тогда меня тут несколько недооценивают. Хотя, не нужно, чтобыоценка совпадала с действительностью. Да и мне не стоит себя превозносить более нужного, только чтобы поддерживать нормальную самооценку.

— Геркул, ты знаешь меня давно, я знаю тебя. Мы многое сказали того, что не нужно было тебе слышать, коли ты еще не брат. Когда у тебе клятва? — опомнился Боромир.

Я-то думал, что он так разоткровенничался потому, что Геркул уже в курсе интриги. Так что из Боромира еще тот конспиратор. Или же уже все просчитано и Геркулбудет тем, кто мне поможет, а по мнению Боромира, так и все сделает, что нужно.

— Ты меня знаешь, так что не беспокойся, что я что расскажу о том, что услышал. А что с Ульяной? Правильно я понял, что это дочь того боярина? — говорил Геркул.

Его тон его был такой… словно ему пересказывают круто закрученный детектив, или сюжет приключенческого фильма, весь вид сотника кричал: «Ну! И что было дальше?»

— Иван Ростиславович может взять ее в жены, — сказал Боромир, а после улыбнулся. — А может и не в жены, но только взять. То уже иное дело.

Согласен, не с тем, как только что шутил младший воевода, а с тем, что при наличии наследника Степана Ивановича Кучки, пусть и столь малого годами, роль Ульяны Степановный сильно падает. Если она баба справная, то ею лишь позабавятся. Тут, кстати, и Устав братства не остановит. Ну а как слухи про красоту Ульяныпреувеличены, то и убить могут. Таковы реалии и рыцарские католические ордена поступали порой не лучше, если не хуже.

— Но это еще обсудить нужно, после. Я не могу уже сегодня уходить. У меня тут война, на моих землях. А какже война с Ростиславом Муромским? — перевел я разговор на иные темы.

— Войне быть! Там еще и мордва идет, половцы, так что иноплеменных много. Воевода уже написал Ростиславу и его сыну Глебу Ростиславовичу. Просит не воевать, не вести на Русь чужих, а поговорить, — говорил Боромир.

— Если русские князья Ростислав и Глеб не послушают воеводу, то они становятся вне правды, тогда и Братство может воевать их и участвовать в дележе добычи, — сказал я, догадавшись в чем суть этой интриги.

Получается, у нас сегодня такая вот игра шарад над трупами погибших со-ратников-братьев. Даже не помянули павших, а уже решаем стратегические задачи.

— Ты, Владислав Богоярович, старайся реже приезжать к воеводе нашему. А то неровен час он тебя в свои советники выберет, — усмехнулся Боромир, но эта улыбка была еще более натянутой и тревожной, чем все ранее.

«Придет время, так и будет… или того больше», — подумал я, а в ответ только улыбнулся.

А вообще, мне нравится, как начал вести дела Иван Ростиславович. Братство в обоих случаях: и со Степаном Кучкой и с Ростиславом Муромским находится пусть и на передовой, но выступает несколько сторонней силой с возможностью получить прибыль от обоих дел.

Если муромский князь откажется от помощи половцев и мордвы, то его сил не хватит и чтобы осадить даже какую ближайшую крепостицу. Да и не станет он этого делать, если человек адекватный, а не самоубийца. Пойдет тогда на мировую и тут опять же Братство будет участвовать посредником в переговорах, имея собственные выгоды. А еще Ростислав со своим сыном Глебом рассорятся и с половцами и с мордвой и тогда им нужна будет поддержка, которой может стать Братство, если оно еще усилится и не случится таких вот бессмысленных и беспощадных бунтов, что удумали местные черемисы.

— Я согласен, но пока не решу вопрос мести, не уйду, — решительно сказал я.

— Оставлять татей у себя дома нельзя, — поддержал меня Геркул.

— Добро, я скажу князю-воеводе Ивану Ростиславовичу, может, пока будет думать Ростислав Муромский, найдется время вырезать всю чухню, что пришла сюда с оружием, — сказал Боромир и уже скоро, на свежем коне, выданным ему в аренду, умчался к воеводе.

Мы уже как минут пять сидели и каждый думал о своем, или даже мысли были об одно и том же, непонять, ведь в чужую голову не влезешь. Я размышлял над интригами, в которых предстоит участвовать, искал там подвохи, то, что может сильно мне навредить. Да, риски были, но они оправданы, не подставные.

— Снедать будешь? — тоненький, неуверенный голосок прервал мое с Геркулом молчание.

— А? Марта? Умылась? А то была в саже, как чертенок, — чуть растерялся я, прервав мысли на том, зачем нужна Ульяна и как с ней лучше поступить.

Девушка стояла, потупив взор, было видно, что она рыдала, да и сейчас голос подрагивал.

— Ну? Они все ушли в иной мир, там им хорошо…- стал я успокаивать девушку, будучи уверен, что она оплакивает погибших.

— Ты, боярин, выгонишь меня? Терем твой сгорел, самому негде жить. Ты дозволь мне с сыном пожить в конюшнях. Там сена вдоволь, я… — периодически всхлипывая, шморгая носом и вытирая слезы рукавом, говорила Марта.

— Чем кормить нас будешь? — спросил я, перебивая девушку.

— Борч, голубцы, хлеб, — стала перечислять Марта.

— И когда только успела? — удивился я.

Тут бы еще добавить, где умудрилась все это приготовить, блюда же не самые легкие, а кухня с печью сгорела. Видать, уж очень сильно хочет угодить мне Марта.

— Куда же я тебя выгоню, если ты так меня кормишь! — усмехнулся я, а после обратился к Геркулу. — Раздели со мной обед, сотник, ты будешь удивлен едой. Только еще отправлю кого за Боброком, чтобы и он поел с нами.