Ротмистр Гордеев 3 (СИ) - Дашко Дмитрий

— Нам снова понадобится чудесный нос того китайца… Как его…

— Вэй Чанга? — с улыбкой напоминает жандарм.

— Да, его! Он недавно здорово выручил меня! Пусть сослужит ещё одну службу.

— Какую именно?

Вместо ответа показываю на стопку фальшивых купюр.

Сухоруков с улыбкой кивает.

— Неплохо придумано, Николай Михайлович. Очень неплохо! Если Вэй Чанг нападёт на след, никогда его не оставит. Прикажу срочно доставить его сюда.

Бедный Вэй Чанг! Его притаскивают из какого-то кабачка, где старик собирался расслабиться. И, судя по слегка осоловелому взгляду, успел-таки причаститься стопкой-другой паршивой китайской водки.

— Здравствуй, Вэй Чанг! Нам снова нужна твоя помощь! — говорит жандарм. — Как себя чувствуешь?

Старик отвечает так витиевато, что я быстро теряю нить его рассуждений. Но вроде бы всё сводится к тому, что вот прям щаз в космос Вэй Чанг пожалуй слетать не готов, однако поводить по окрестностям длинным чувствительным носом ещё способен.

Жандарм облегчённо вздыхает.

— Слава богу, Николай Михайлович. Вэй Чанг согласился нам помогать.

Первые хорошие новости на сегодня.

Фальшивок для поисков оборотня недостаточно. Китаец просит отвезти его в место, в котором Вержбицкого (а я всё меньше и меньше сомневаюсь в том, что это не он) видели в последний раз.

— Едем к господину Астафьеву, — предлагаю я.

Там нас снова встречает Алтай.

Мне удаётся без риска для жизни потрепать его лохматую башку, потом мы идём в дом.

К счастью, «Кустов» слишком спешно и неожиданно для хозяина квартиры покинул его дом, слуга-китаянка ещё не успела сделать в комнате влажную уборку, поэтому нос Вэй Чанга ждёт целое пиршество запахов оборотня.

Какое-то время нюхач кружит по дому, заглядывая в разные уголки, затем стремительно выскакивает на улицу, оборачивается и произносит несколько лающих фраз.

— Вэй Чанг напал на след! Он ведёт в старый город, — переводит Сухоруков.

Так в Ляояне называют населённые китайцами городские кварталы с их грязью и вонью дешёвых «обжираловок».

— Вперёд! — восклицаю я.

Ужасно не терпится вынуть душу из Вержбицкого и спросить с него за смерть не только Соколово-Струнина, но и моих бойцов.

Глава 16

Однако мой энтузиазм быстро разбивается о хладнокровие Сухорукова.

— Не спешите, господин ротмистр! — просит он.

— А в чём дело? Оборотень может уйти… — удивляюсь я.

— Именно, — кивает жандарм.

— Тогда я вас совершенно не понимаю! — теряюсь я.

По идее жандарм заинтересован не меньше моего в поимке злодея.

— Китайские кварталы — город в городе, — монотонно поясняет Сухоруков. — Бывает, что туда намного легче войти, чем выйти…

— Ничего страшного: у нас есть проводник — Вэй Чанг! — Я смотрю на китайца.

Жандарм качает головой:

— В Вэй Чанге я не сомневаюсь. Он своё дело знает! Проблема в другом — вы же в курсе здешней обстановки… Того, как к нам относятся местные…

— Не понимаю вас, господин штабс-ротмистр…

— Насколько я знаю японцев, они мастера на всякие хитроумные комбинации. Готов побиться об заклад: оборотень орудует не один, в городе у него целая армия помощников, — излагает свои соображения Сухоруков.

У меня тоже были схожие мысли на эту тему.

— Тем лучше — накроем всех скопом! — радостно говорю я.

Сухоруков скептически хмыкает. Меня это задевает.

— Нужно привлечь больше людей!

— Всего-то⁈ — с иронией интересуется он.

— Конечно. Сколько жандармов у вас под рукой?

— Не так много, как вы думаете. Со мной всего четверо, — сокрушенно произносит Сухоруков.

Оба-на! Как всё запущено!

— А военная контрразведка… Подполковник Николов…

— Его сейчас нет в городе.

— Ничего страшного. Есть ещё я, господин Гиляровский… — сходу перечисляю я.

— И всё? Мы растворимся в китайских кварталах как сахар в горячем чае, — находит подходящее сравнение жандарм.

Меня это не останавливает. Кто хочет — ищет способы, а не причины. Я очень хочу взять Вержбицкого за жабры. У меня к нему масса вопросов и претензий.

— Обратиться к начальству… — размышляю я. — Попросить Алексеева, чтобы выделил воинскую команду… Взвод, а ещё лучше — роту!

Идея кажется мне удачной, но Сухоруков считает иначе.

— Представляете, какой поднимется шум⁈ На месте оборотня, я бы не стал ждать и сделал всё, чтобы исчезнуть из города.

Аргумент действенный. Можно сказать, убойный. Возразить действительно нечего.

Даже если удастся обстряпать всё тихо (в чём я крайне не уверен), придётся потратить уйму времени, чтобы попасть на приём к Алексееву или Куропаткину, объяснить им что и как… А время в нашем случае, не только фальшивые деньги, вброшенные в огромном количестве японцами, но и жизни русских солдат и офицеров.

Типы вроде Вержбицкого работают в режиме многозадачности. То есть впереди нашу армию ждёт куча подлянок.

— Вы правы! Придётся идти другим путём. Я знаю, кто нам поможет! — осеняет меня.

— Кто?

— В госпитале лежат бойцы моего эскадрона, — напоминаю я. — Я верю им как самому себе!

— Да, но они раненые!

— Обратимся к тем, кто идёт на поправку! Возьмите на себя главрача! Пусть он не ставит нам палки в колёса. Остальные вопросы я порешаю.

Долго уговаривать Обнорского не приходится. Да, Сергей Иванович — врач, но кроме того — патриот.

— Может, возьмёте с собой и меня? — просит он. — Честное слово: я умею орудовать не только скальпелем! В молодости у меня была репутация одного из лучших стрелков.

Жандарм прикладывает руку к сердцу.

— Сергей Иванович, взял бы с удовольствием… Но… Не могу! Не имею права! Вы очень нужны здесь, в госпитале!

После этого разговора начинаю уважать Обнорского ещё сильнее, хотя казалось бы, что это невозможно. На редкость правильный мужик! Понятно, что здесь и сейчас это слово комплиментом не прозвучит, всё-таки происхождение у Сергея Ивановича вполне себе благородное, так что формулирую свою признательность иначе.

Торжественные речи — не мой конёк, но армия есть армия, учит всему и сразу.

Расстаёмся с милейшим главврачом почти друзьями.

Дальше идут сборы нашего маленького «летучего» отряда. Под его «знамёна» встают: мой верный Скоробут, который отбросил в сторону костыли и теперь слегка прихрамывает, опираясь как заправский денди на выструганную собственноручно тросточку, «пират» Буденный (он хоть и окривел на один глаз, однако это не сильно снижает его бойцовский потенциал), братья Лукашины.

С Жалдыриным дела похуже, на костылях ему ещё прыгать и прыгать. Горошеня хоть и очухался, но с кровати не встаёт.

В бой рвётся однорукий Скоропадский, но… вояка из него, увы, так себе. С трудом успокаиваю его, обещая, что на его душу приключений будет с избытком. Но… потом!

Итого под «ружьём» у нас всего десятеро, но каждый из них стоит ещё десятерых. Выходит, шансы у нас не такие уж плохие.

Окидываю одобрительным взглядом отряд.

— Повоюем, братцы!

— Повоюем, вашбродь! — соглашается Кузьма. — Отчего ж не повевать⁈ Да и засиделись мы на больничных харчах…

Вэн Чанга в силу далеко не молодого возраста, в качестве боевой единицы не рассматриваю. Нет, я, конечно, сто раз видел в китайских фильмах про кунг-фу, как древние стариканы давали прикурить всяким негодяям, но кино есть кино, а жизнь — штука другая. Тут нет монтажа, дублей и каскадёров, которые сделают за тебя суперсложный трюк.

И вообще, какое к лешему кунг-фу, когда из тебя песок сыпется⁈

Лишь бы привёл к логову оборотня, а там поглядим — чья возьмёт! Думаю, наша!

Это я не нарочно храбрюсь, а знаю и точка!

В квартал, где засел оборотень, выдвигаемся на рикшах. Только Вэй Чанг бежит впереди, низко пригнувшись. Как ему удаётся держать след — ума не приложу… Самой лучшей служебной собаке такое точно не по зубам.

Чтобы вызывать меньше подозрений, держимся на расстоянии друг от друга.