по прозвищу Кобра III. Москва 1980 (СИ) - Востриков Михаил

Я молча киваю, разберусь. Галина Леонидовна ставит вторую пустую кофейную чашку на столик и коротко нас инструктирует:

— В «Грибоедовском»…. В субботу… В 13−00… я договорилась… распишем вас, поздравим, пригубим шампанское и всё… сразу дуйте на вокзал. И две недели будьте счастливы только друг с другом… Прага, она такая… загадочная, мистическая и очень-очень красивая, я-то знаю. В общем, вам там понравится, я уверена. А чешские товарищи всё для этого сделают… они уже пообещали папе. А сейчас, ребята, простите… служба! Завтра с утра в ГКЗ большое совещание по сельскому хозяйству… нам с папой нужно ещё к нему подготовится.

— Спа-си-бо! — говорим мы ей хором. Потренировались, конечно, заранее…

СЦЕНА 18/2

А это, да… подготовиться к завтрашнему совещанию Брежневым нужно получше… Мои змейки на местах уже взяли под защиту от грызунов большинство элеваторов и зернохранилищ СССР. И это, мгновенно, потянуло за собой необходимость экспорта излишка зерна, которого в СССР со времён «Поднятой Целины» Шолохова не было. В смысле, излишка…

Уже который год страна закупает зерно в Канаде. За валюту, естественно… А к экспорту зерна ни-че-го ещё не готово. Куда везти, когда, сколько, за сколько, на чём и т.д. Вот, Брежневы с министрами и ГКЗ завтра и будут разруливать сложившуюся ситуацию. Неплохую, в основе…

СЦЕНА 18/3

— А венчаться? — в лоб спрашивает меня Татьяна, когда Галина Леонидовна уже уходит.

Она со всем согласна и даже благодарна дочери Брежнева за такой подход к собственной свадьбе в части её празднования. Свадебное путешествие в Прагу… это же так романтично… и спокойно… Ибо, ранний токсикоз, нет-нет, да, уже и протянет к её горлу свои шершавые лапки. Никуда не денешься, физиология беременности… Но… венчаться же⁈ В Елоховке! Она всегда мечтала…

— Э-э-э… Танечка… да у нас и времени на венчание не будет… — в который уже раз я обманываю Татьяну «во спасение», — Да, и не к спеху… Давай, из Праги приедем… и этот вопрос с тобой обсудим?

Хитрый и опытный я знаю точно, что если не сейчас, то и не сразу по приезду… просто, не до этого будет… да и праздничное настроение уйдёт… И ещё… Ну, вот как ей напомнить? Что, перед венчанием нужно… и поститься, и… причащаться. А это уже… исповедь. Искренняя и горячая… Иначе, не считается!

Как-то, в прошлой жизни, я наблюдал такую картину… Перед воскресной утренней службой с причастием…. В притворе Храма второй приходской священник по-быстрому принимает исповедь у прихожан. Батюшка — благостный, тучный, полусонный. Вдруг вспомнившие про исповедь перед причастием прихожане — шустрые. Да, хорошо, хоть, вообще пришли на службу, не проспали. Очередь идёт быстро:

— … отпускаю! Молись Божьей Матери, дочь моя, и больше не греши…. Свободна… Следующая! Следующая!

И вдруг…

Молодая женщина… видимо, уже на девятом месяце беременности… Подошла её очередь… И с кроткой светлой улыбкой первохристианской праведницы на челе… Она берёт… и достаёт из сумочки общую тетрадь 96 листов за 95 копеек… А в той тетради… от корки до корки… аккуратным почерком отличницы-десятиклассницы… все её грехи прописаны. Ей самой. Для памяти. Так можно. Уж, не знаю… какие и за какой период… И подходит она с этой тетрадью к батюшке… А тот… сразу всё понял… аж проснулся…

— Дочь моя, — обращается к женщине встревоженный таким раскладом батюшка, — Тут у тебя на несколько часов чтения… Может я, того… сразу все их тебе отпущу, скопом? Какие уж там особенные у тебя грехи-то?

— Нет, батюшка, — твёрдо заявляет прихожанка, — Мне ребёнка рожать скоро. А вдруг, помру? Поэтому, вот… Хочу, по настоящему!

Вздохнул батюшка… да, и накрыл её голову над иконой Божьей Матери своей епатрахилькой. Давай, мол, начинай уже читать, дочь моя многогрешная, чего телишься⁈

Много в тот день прихожан непричащёнными остались… без исповеди-то нельзя. А потому, что исповедоваться лучше заранее, не торопясь, на вечерней службе… а не проскакивать мышкой с утра с совсем уж немощными… когда уже и служба началась…

И я могу себе представить любого православного батюшку, когда я… просто, расскажу ему про себя под епатрахилькой… просто расскажу… хотя бы частично. Ну, не ему, конечно, а Богу… А у Бог про меня итак всё знает и пока особых претензий ко мне не имеет… иначе, я бы знал… Так, что, пока, воздержусь от исповеди и, соответственно, таинства венчания по православному канону… Ибо, сказано Дьяволу Иисусом Христом в иудейской пустыне, когда он там постился 40 дней после иоаннова крещения на реке Иордан:

«Не искушай Господа Бога твоего!»

— Ладно, — говорит Татьяна, — Действительно, это не к спеху… не будем Бога искушать и сами искушаться… всуе, на бегу венчаться. Потом, подготовимся и нормально повенчаемся, хорошо?

И, ведь, в точку попала! В прошлой жизни мы с ней повенчались, когда нам уже было под 60. Помню, батюшка тогда поворчал…

— Вы, что, граждане пенсионеры, ненормальные, под венец в таком возрасте идёте? Это, молодежь лишние присушки друг другу строит… приходится разъяснять… что не присушка это… что потом не развенчать, если что… А вы-то… всей своей жизнью уже доказали… детей вырастили.

… но, повенчал. Всё было торжественно и красиво! Ну, а как ещё любимой супруге, с которой прожил в законном браке душа в душу больше сорока лет, сказать о своей к ней любви? Как в юности… А, вот, так… веди бабушку под венец, сама всё поймёт!

СЦЕНА 18/3

На часах — 23:30

Время уже позднее… и мы с Татьяной готовимся ко сну.

И вдруг…

Телефон на тумбочке в спальне как-то странно подпрыгивает, зависает в воздухе, неестественно изгибается и, заикаясь… всё же выдаёт свой «Дзинь… Дзинь».

— Алло, квартира Архиповых, вас слушают… — нисколько не удивляясь такому странному поведению аппарата берёт его трубку Татьяна и тут же… встревожено передаёт её мне, зажимая микрофон ладошкой, — Тебя… Артур… тот продавец из «Галантереи» на Красной Пресне… который мне пуговицы для твоего пальто тогда подсунул…

Я улыбаюсь ей, мол, всё в порядке, не волнуйся, родная… всё под контролем. А сам думаю:

«Что это Артуру от меня понадобилось, что до утра не подождал со звонками? Видимо, что-то важное, определённо, случилось…»

Я плохо слышу мысли собеседника по телефону. Тонкий медный провод хоть и пропускает психоволны, но, здорово их искажает. Так… слышу общую направленность мыслительного потока и настроение говорящего, но конкретные слова разобрать не могу.

Артур сейчас явно напряжён и этого даже не маскирует…

— Алло, Антон… это Агтуг…

— Алло! Слушаю тебя, О, Великий Демон, — говорю я в трубку шутливым тоном, — Тёмные Иные Москвы просветлели (или потемнели?) до такой степени, что решили прекратить попусту бегать за Светлыми и наконец заняться прибыльным делом⁈ Их есть у меня… Ты по адресу! И это правильная тема для ночных звонков… Говори!

Но, Артур не поддерживает мой шутливый тон:

— Антон! Когоче… Тебе забили стгелку…. Вот, пегедаю… Вынужден пегедать… Не могу не пегедать. Они сильнее меня… значительно сильнее. А мы, демоны, только силу и пгизнаём, ты же знаешь…

Стоп! «Забили стрелку»⁈ Но, это терминология «братвы» начала 90-х… а сейчас на дворе 1980-й. Не сходится. А значит… А значит… Вот, я лошарик на воздушном шарике! Да, как же я раньше-то не догадался⁈

— Артур, спокойно! Давай, по порядку! Кто мне стрелу забил?

— Наши стагшие… инквизитогы, когда мы с Гессегом пго тебя и твои пгедложения, как и обещали, им гассказали…

— Когда и где хотят встречаться?

— 4-го октябгя, в субботу, в обед… Сказали, сами тебя найдут. Тему не знаю, мне не сказали, но… очень газдгажены… никогда их такими газдгажёнными не видел.

Во, дают, господа Инквизиторы Дозоров! Это, ещё что за беспредел⁈ Я же не их поднадзорный Иной… мне они… вообще-то, по фиг. Тем более, что изначальная Сила скрепила наш договор с Дозорами в Сандунах… О невмешательстве в дела друг-друга, так сказать… Ну, и получите, тогда, для лучшего понимания: