Шофер. Назад в СССР. Том 2 - Артём Март

Казачковскую беду. Это, на мой взгляд, важнейшая проблема, которую надо решать здесь и сейчас. А потом уж, завтоком пусть с кем хочет, с тем и ведет переговоры.

Не попрощавшись, я вышел из конторки, а потом тут же юркнул за стену. Прошел под окном кабинета механика с электриком.

— Ну, я так и думал, — сказал я про себя, когда увидел открытое окошко у завтоком.

Из кабинета доносились приглушенные разговоры:

— Ну почему у меня на току? — Удивленно спросил завтоком.

— Мы просматриваем все колхозные структуры, — донесся незнакомый высоковатый мужской голос, — и на току, и гаражи, и МСТ. Нужно выделить подходящих людей. Не забывайте, мы должны показать высокий класс.

Пробравшись к окну, я без затей запрыгнул в него, залез внутрь.

— Ну здрасте, — сказал я, увидев на себе ошарашенные взгляды трех мужчин: Петра Герасимовича и двух каких-то важных чиновников, что сидели на стульях у его стола. Все втроем явно не ожидали моего лихого появления, потому испуганно замолчали на полуслове.

— Землицын! — Завтоком аж привстал, поправил очки, — ты чего творишь-то?

Глава 17

— А как еще до вас достучаться, — отряхнул я свои брюки от наружней побелки, поправил закатанные рукава, — если вы засели в своем кабинете и не видите, что творится тут, в полях?

— Так! Землицын! — Завтоком встал, протер свой высокий лоб платочком, — ты не видишь, что у меня тут? Что важное дело идет! Люди… — он осекся и глянул на двух чиновников, сидящих на деревянных стульях, — с району приехали. Торопются. А ты тут чего вытворяешь? Залазишь в чужой кабинет, да еще и через окна!

Я глянул на чиновников. Оба они только первые мгновения смотрели на меня испуганно. Потом их выражения лиц изменились. Казалось, совсем они не смущались тому, что я только что влез в кабинет окном. Напротив, это скорее им понравилось, чем нет. По крайней мере, не заметил я на лицах их признаков неприязни.

Один, худощавый, но пухлощекий мужчина, носивший смешно зачесанные на лысину волосы, глядел на меня с интересом. Перебирал странички своего блокнота, одетого в черную обложку. Другой, полноватый с рябым от давнишней оспы лицом, поглядывал на меня через толстые линзы очков, черканул что-то у себя в записной книжке. Взгляд его искажённых, крупных через линзы глаз, быстро бегал от страниц ко мне и снова на страницы.

— Ну тут ничего не поделать, — пожал я плечами, — уборка идет полным ходом. А уборка — дело такое. Сами знаете, не мне вас, Петр Герасимович, учить. Всякое тут бывает. Вот и сегодня, — глянул я на завтоком, — случилось всякое. Да такое, что нужно ваше срочное внимание и помощь. Потому как вы самый ближайший к нашему шоферскому делу начальник. Да еще такой, кто в деле уборки непосредственное участие принимает.

— Ну нет у меня времени, Землицын! — Всплеснул руками завтоком, — нету времени, понимаешь?! Тут организация приема зерна в этом году мне всю плешь выела. Ох и корпел я над этим. Дело тут привычное, да не простое! Теперь вот, — он снова замолчал, покосился на чиновников, — товарищи с району прибыли. Тоже по важному делу. И не могу я их своим вниманием обделить. А теперь и ты! Чего мне, разорваться?! Поделиться на четыре части, чтобы всех вниманием своим объять?

— А чего вам разрываться? Чего делиться? — Изогнул я бровь, — послушайте вначале, чего я от вас прошу, а потом уже и руками всплескивайте.

— Землицын, — погрозил мне пальцем завтоком, — ты тут давай… Не это… не то самое…

— Петр Герасимович, — сказал вдруг рябой чиновник. Причем говорил он непривычно для кубанского уха, на твердую «г», как бывает в средней полосе, — давайте послушаем товарища. Вдруг там и правда что-то срочное, раз уж он залез к нам в окно, не стал ждать, пока мы закончим разговор.

— Верно, — воспитанно кивнул чиновник с пухлым лицом и залысиной, — даже преодолел нашего товарища Симонова. А Алексей упрямый. Мимо него так просто не пройдешь. Знает свое дело, если его о таком просят.

Завтоком уставился на обоих чиновников. Выдохнул и медленно опустился в кресло. Снял и протер и так чистые очки. Надел обратно.

— Ну чего у тебя там, Землицын? Что приключилось-то? — Спросил он более спокойным голосом.

— Авария на трассе, — сказал я, — один из наших рассыпал зерно. Там тонны три поперек дороги лежит.

— Да етить твою налево! — Махнув рукой, вспылил снова завтоком. Оказалось его, наступившее было спокойствие, напускным. Потом он замер, смущенно посмотрел на чиновников. Видимо, от возмущения, забыл он на краткий миг об их присутствии. Что-то совсем нервным стал Мелехов. Будто ко всем его заботам еще что-то его гложило. Что-то мне неведомое.

— Встречную мы очистили, — продолжил я, выждав пару мгновений, — но все остальное зерно нужно загрузить обратно в машину. Дайте мне на то людей. Я поеду обратным рейсом и доставлю их до машины. Пусть закидают в кузов.

— А как же так вышло-то? — Спросил завтком, — что зерно рассыпали? Это ж как надо было ехать, чтобы все растерять?

— Неполадка с кузовом, — пожал я плечами, — да только виноватых давайте потом будем выискивать да наказывать. Сначала надо поправить ошибку, а потом уж разбираться, что было не так.

— Мда, — вздохнул Мелехов как-то обречённо, — еще одна шишка мне в плешь.

— Ну так, а что с людьми-то? — Спросил я после краткого перерыва.

— Сейчас не могу, — покачал головой завтоком, — у меня прием идет полным ходом. Надо зерно укладывать так, чтобы оно как можно меньше места занимало. Вот-вот запустим зав на очистку. А до этого нужны мне все: и трактора, и люди, чтобы как можно плотнее кучи закидывать. Это самая главная головная боль у нас на току — свободное место. Вечно его не хватает. Уж спасибо надо сказать, что так неосмотрительно территорию под мехток отвели. Не заложили запасу. А теперь мы расхлебываем.

— Авария перегородила дорожный проезд, — возразил я, — ее устранить надо. Иначе тяжело ехать. Самосвалы уже вынуждены в очередь становиться, чтобы пройти то место. А что будет, когда погонят с поля на поле комбайны? Они там вообще не пройдут. Кроме как по зерну. Ну или давайте, — пожал плечами я, — разметаем весь груз по дороге. Пусть зерно передавят, пусть развеется частью. Отдадим воробьям да горлинкам на съедение. Так, что ли?

— Мда, — задумался завтоком, — дела. Ну сейчас, прости, никак не могу дать людей. Может, часам к пяти, кого и освободим.

— Часам к пяти, — сказал я, — мы уж сами закидаем. Шоферскими силами. Если мужиков скликать, кто-нить да согласиться прийти на помощь. Вот только тогда вы потеряете машин пять. Будут они стоять в простое. Так что, ситуация с какой стороны ни глянь,