Новая жизнь 2 - Виталий Хонихоев

… да проще сказать что она не заглатывала, чем перечислить, что заглатывала. Стала в некотором роде знаменитостью в сети, а эти выяснили что живет у нас в городе. И ее тоже в тот раз пригласили. Сезон вышел — бомба, правда вылетела она на полдороги, ну и что, зато какие ей комментарии зачитывали…

— И все равно иди в жопу, Хироши-кун. — говорю я, подумав. Какое нахрен реалити-шоу?

— Деньги — говорит Хироши: — хорошие деньги. Ладно, давай агентские тоже пополам поделим, от сердца отрываю. Тебе и делать ничего не придется — пришел, пожил там сколько… несколько дней, а на первом же голосовании домой уехал. Хоть домашние от твоего занудства отдохнут.

— Хм — говорю я.

— И делать ничего не надо!

— А учеба?

— Ты с дуба рухнул? Там у них уроки ведутся! — говорит Хироши и я вспоминаю, что да, прямо во время этого реалити-шоу у них там и уроки и тренировки — все, чтобы не прерывать учебный процесс. Вот к этому они здесь серьезно относятся.

— Не, в жопу — твердо говорю я. Лучше я в Медвежий Круг пойду, все ближе к сердцу, чем со сцены чего-то изображать. И чего? Петь я не умею, играть на музыкальных инструментах тем более, танцевать могу только с нанесением тяжких телесных и прочих… если и есть сфера, где я полный и абсолютный ноль, так это шоу-бизнес. Надо знать свои пределы. Хотя… деньги нужны, это да.

— И от тебя отдохнут, и ты отдохнешь — продолжает увещевать меня Хироши: — а то ты нервный какой-то стал. Что тебе не скажи, ты сразу жопами кидаться начинаешь.

— Доброе утро! — приветствует нас Наоми, стоящая у ворот школы: — вы вместе сегодня! Кента-кун, Хироши-кун, мне следует начать волноваться?

— Уж тебе-то, староста волноваться не следует. У тебя все под контролем — улыбается Хироши, растворяясь в воздухе: — а ты, Кента — подумай!

— У тебя с ним серьезно или как? — спрашивает Наоми, глядя вслед Хироши: — мне рассказать Томоко, что вы вместе теперь?

— Я рад, что этим утром тебе не отказывает чувство юмора — отвечаю я: — у меня оно куда-то запропастилось. Он предлагает мне в «Токийском айдоле» участвовать, представляешь?

— О! Участвуй! — кивает Наоми: — в прошлом сезоне Бьянка-тян…

— Знаю, мне рассказывали…

Глава 12

— Поговорить надо — бурчит мне Дзинтаро, не глядя в глаза и вообще будучи занят исключительно каким-то своим дело. Просто так он тут рядом нарисовался, возле моей парты, да. Вообще все, что делает Дзинтаро продиктовано каким-то внутренним кодексом Крутых Пацанов, где строго регламентировано поведение Настоящего Крутого Пацана, и любое нарушение этих правил чревато попаданием не в Вальгаллу, а в местный Хелльхейм со всеми вытекающими — никаких тебе валькирий и Дев Щита на коленях, никакого эля и сакэ, а просто оставят после уроков в холодном старом корпусе. Навсегда. Потому Настоящий Крутой Пацан никогда не разговаривает с человеком, чей статус в его отношении не определен и непонятен, а я по отношению к Дзинтаро как раз таковым и являюсь. С одной стороны ярлык, который висел на мне раньше «Кента — рохля и нерд с гиком напополам» — уже отваливается. Никак не клеится. Потому что в среде старших классов умение постоять за себя на уровне старого доброго физического насилия чрезвычайно котируется. Ну и количестве девушек, которые вокруг меня крутятся, нарушая всякие местные правила приличия — тоже не позволяет оценивать меня как прежде. Но и определения волчьей стаи из разряда «кто не альфа — тот не альфа» или «существует пирамида, сынок и тот кто выше — тот и круче» — ко мне тоже сейчас неприменимы. Я не быкую на самого Дзинту и его дружков, не гоняю их за газировкой и сигаретами, не демонстрирую свою значимость, не провоцирую конфликтов. С точки зрения школьной иерархии я где-то сбоку.

Именно поэтому я надеялся, что меня отныне оставят в покое, но видимо где-то просчитался. Если уж господин Дзинтаро просит меня составить ему компанию на «поговорить». А ведь мы с ним теперь вместе на тренировки ходим, и он видел, что Нобу-сенпай меня с новичками никогда не ставит, мог бы и выводы сделать, тем более что в поединке, не связанном правилами единоборства, я чувствую себя намного уверенней, чем в перчатках и на ринге. Но — если человек так хочет получить сотрясение мозга прямо между историей Японии и алгеброй — он его неминуемо получит. Кто я такой, чтобы стоять между человеком и его сотрясением мозга? Мысленно примериваюсь к массивной, коротко стриженной голове Дзинтаро, прикидывая куда именно донести мысль о всеобщей гармонии и благоденствии, а также неприятии насилия. Я неоднократно замечал, что даже самые упертые и откровенно глуповатые люди очень быстро понимаю суть непротивления злу насилием после хорошего крюка в челюсть. И не надо тут мне говорить, что мол узко вы к теме подходите, товарищ, вам лишь бы кулаком в морду. Ничего подобного. Я могу и ногой, и локтем и головой тоже, тут способ неважен, важен результат. Вот если кто в челюсть получал хорошенько, тот знает ощущения. Сразу просветление наступает. Сидишь на своей заднице на ринге, например и думаешь — и вот что я тут делаю, я же интеллигентный человек, и зачем мне этому мордобою учиться…

— Пошли, чего уж… — говорю я и встаю из-за своей парты. Краем глаза вижу, как напрягается Шизука, которая прислушивалась к нашему короткому диалогу. Вижу и молча качаю головой — остынь. Чего она напрягается — непонятно. Уж она-то прекрасно должна понимать, что ничего страшного сейчас не произойдет. Или ей просто действовать охота? Не хватает адреналина в жизни девушке, что тут скажешь.

Мы с Дзинтаро идем к выходу из класса, сопровождаемые сочувствующими и любопытствующими взглядами. Примерно поровну тех и других. Мне вот интересно, кому сочувствуют в этой ситуации — мне или Дзинте? Судя по взгляду от Натсуми и ее подружек — сочувствуют скорее ему.

— Хорошо. Чего хотел? — говорю я, когда мы с ним поднимаемся к той самой лестнице на крышу. Дверь на крышу заперта, но закуток тут нелюдимый. Места для драки маловато, да и неудобно на лестнице кулаками махать, значит не будет сегодня у Дзинты