Реквием забвения - Михаил Злобин

этот человек может быть опасным, — пробубнил здоровяк.

— И ты думаешь, что я нуждаюсь в твоей защите⁈ — повысила голос алавийка, и в её ладони угрожающим огоньком засияло колдовское плетение.

— Молю простить мою дерзость, веил’ди, я всего лишь хотел…

— Пошёл вон, — жёстко прервала его темноликая.

Раб заметно побледнел, низко-низко поклонился и практически бегом покинул зал.

— Иногда я думаю, что отец был прав, насчет обслуги, — как бы между делом произнесла Сиенна. — Держать их нужно исключительно в строгости, иначе теряют понимание граней дозволенного.

— Мой отец говорить точно так же, — грустно ухмыльнулся полукровка.

— И что же с ним стало, Риз? — осведомилась алавийка, хотя уже и сама всё поняла по улыбке собеседника.

— Он умереть, веил’ди, — без экивоков ответил полукровка.

— Мой тоже… — прошептала себе под нос Сиенна.

— Простить, госпожа, я не слышать, ваш слова…

— Скажи мне, ты озарённый? — Резко перевела тему хозяйка поместья. — Когда я сформировала конструкт, твой взгляд обратился к моей руке раньше, чем я закончила заклинание. Значит, ты видел, как я сплетаю истинные слоги?

— Да, веил’ди. Я вижу магия и неплохо разбираться в теория.

Это смелое заявление немного повеселило Сиенну. Об уровне знаний гряжнорожденных со Старого континента она была хорошо наслышана.

— Всё понято. Сыграй мне на своей коробочке, — попросила темноликая. — Что это за инструмент? Как он называется? На таких играют у тебя на родине?

— Это называться калимба, — поделился менестрель. — Мне помогать её делать другой люди, который быть в неволе кьерров.

— Кьерров? — округлила глаза алавийка. — Ты точно хотел произнести это слово? Подземные падальщики, чудовища, белокожие дьяволы?

— Да, госпожа, я всё верно сказать, — подтвердил бродяга.

— И ты томился у них в заточении? — вскинула бровь Сиенна.

— Всё так, — снова кивнул полукровка.

— Какую всё-таки насыщенную жизнь ты прожил, Риз, — задумчиво постучала отточенным ноготком по лакированному подлокотнику дивана алавийка. — Когда-нибудь ты обязательно поведаешь мне свою историю. Ну а пока, я хочу, чтобы ты показал, что ещё умеет твоя калимба.

— Как вам угодно, веил’ди.

Полукровка снял с плеча ремешок с необычным инструментом, и заиграл бодрую и весёлую мелодию. Контраст между этой жизнерадостной музыкой и буквально окаменевшей физиономией менестреля был так разителен, что Сиенна едва не прыснула со смеху. Но темноликая умела владеть собой. Она слушала с непроницаемым лицом. Однако всё же её показная невозмутимость дала трещину. С огромным стыдом женщина осознала, что непроизвольно подёргивает ногой в такт мелодии.

Полукровка, будто бы уловив состояние слушательницы, не стал останавливаться, доиграв одно произведение. Практически сразу из-под его пальцев полилось новое, на сей раз более тягучее и торжественное, но оттого ничуть не менее приятное. И Сиенна попросту не нашла в себе сил, чтобы остановить менестреля.

Она вполне могла слушать этого бродягу хоть до самого заката. Но тут вдруг атмосферу спокойствия и умиротворения разрушило появление нового действующего лица.

— Мама, я думал, что двуногий скот посходил с ума, но они сказали правду! Ты действительно привела в дом какого-то проходимца!

На пороге зала возник возмущенный молодой альвэ, которому, судя по оливковому цвету кожи, не было ещё и тридцати вёсен.

— И имею на это полное право, Хаасил, — в том же тоне откликнулась Сиенна. — Если ты не забыл, сын мой, то именно я исполняю обязанности главы клана Дем.

— Но мы оба знаем, что он в конечном итоге достанется дяде Калаару, — с какой-то обидой выпалил визитёр.

— Пускай забирает поскорее, я ни капли не расстроюсь, — фыркнула темноликая.

Алавииец раздражённо раздул ноздри, но не придумал, что ответить. Этой заминкой хозяйка дома и воспользовалась.

— Идём, Хаасил, я хочу посмотреть, как далеко ты продвинулся в изучении Vliegstaal Skole за минувший год, — безапелляционно произнесла Сиенна и, не дожидаясь реакции, направилась к выходу.

Полукровка без понуканий двинулся следом, и молодой альвэ, непрестанно закатывая глаза и фыркая что-то себе под нос, пошёл за ними.

Довольно скоро они прибыли во внутренний двор, где в самом центре был отсыпан идеально ровный круг из плотно утрамбованной смеси песка с речной галькой. Достаточно мягкой, чтобы смягчить падение, но вместе с тем и достаточно прочной, чтобы подошвы в ней не утопали.

По краям площадки высились несколько деревянных манекенов, предназначенных для отработки ударов, а чуть поодаль имелся небольшой навес, под которым хранилось учебное оружие.

— Я что, буду сражаться с этим? — брезгливо сморщил нос Хаасил, указывая на полукровку.

— Да, сын мой. Ты же сам говорил, что тебе нужен оппонент для тренировок, — невозмутимо пожала плечами Сиенна.

— Но я думал, ты найдёшь кого-нибудь из истинных граждан! Разве Неесен из клана Тес не может составить мне компанию в учебных поединках?

— К сожалению, он уже нашёл себе товарища, — едва заметно улыбнулась алавийка. — Поэтому, чтобы не отставать, тебе придётся довольствоваться тем, что есть.

— Тогда я изобью этого отвратительного смеска до полусмерти прямо на твоих глазах! — зло пообещал Хаасил.

— Поступай, как знаешь. Я уже объяснила Ризу, что от него потребуется. И он согласился.

— Пускай тогда молится своим ублюдочным богам, если они у него есть! — сплюнул темноликий и решительно шагнул к навесу с оружием.

Там он взял деревянный самзир, обтянутый бычьей кожей, и несколько раз взмахнул им.

— Ну? я долго буду ждать тебя, страшилище⁈ Или ты уже остолбенел от страха, трусливая тварь?

Бродяга покосился на хозяйку поместья, и та коротко ему кивнула.

— Не забывай, что это учебный поединок. Я не хочу, чтобы ты навредил моему сыну, — зачем-то предупредила Сиенна.

— Я понимать, госпожа. Не волнуйтесь, — тихо проговорил полукровка.

Он стянул через плечо ремешок с калимбой и тоже отправился выбирать оружие. Эта подготовка не могла не привлечь внимание прислужников. И проходящие мимо рабы любопытно замирали, откладывая заботы.

— Чего встали⁈ — прикрикнула на них Сиенна. — Хотите, чтобы я позвала Сальрана, и он вам напомнил, как в этом доме поступают с ленивыми и нерасторопными⁈

— Брось, мама, пускай поглазеют! — весело возразил ей Хаасил. — Им же тоже интересно, как долго продержится этот уродский увалень, прежде чем я раскрою ему череп!

Алавийка уже набрала в грудь воздуха, чтобы призвать сына быть взрослее и не проявлять