Противотанкист. Книга 2 (СИ) - Дягилев Алексей

— Спасибо, целует она меня в щёку.

— Пожалуйста, — ответным поцелуем накрываю её губы, утонув в этих огромных озёрах. Наш поцелуй длится целую вечность, но всё хорошее когда-то кончается, да и дышать иногда всё же надо.

Выполнив неполную разборку и сборку пистолета, заставляю подругу несколько раз повторить показанное, а потом и почистить оружие.

— Любишь кататься, люби и саночки возить. — Сподвигаю я Ольгу на трудовой подвиг.

— Я вообще-то только стрелять люблю, а вот чистить не очень, да и кто-то желание проиграл, — возмущается она.

— Так это и будет твоё желание? Не вопрос, почищу.

— Нет, желание я ещё не придумала.

— Так ты уж определись, и вообще, ты в армии, крошка, не хочешь — заставим, не умеешь — научим.

— А вы, не оборзели ли часом, товарищ сержант.

— В данный момент я твой инструктор, — так что будьте любезны! — уважаемая Ольга Анатольевна, выполнять все мои распоряжения, пока я не сказал волшебное слово.

— И какое?

— Быстро!!! Десять минут, время пошло. — Командую я. Подруга по очереди разбирает оружие, достаёт из кобуры шомпол, маслёнку, а потом чистит и смазывает сначала оба Вальтера, а потом и револьвер. Помогаю ей как могу, а в основном слежу, чтобы не осталось запасных деталей.

— Молодец. — Хвалю я девушку. — Пока я чего-нибудь не придумал, пистолет будешь носить в кармане халата, а то ходишь целыми днями без оружия, да и ночью держи под подушкой, а то мало ли что.

— Зачем это, мы же в тылу, да и красноармейцы нас охраняют.

— Сегодня в тылу, а завтра в аду. Видел я там, — машу рукой в западном направлении, — и раздавленные повозки с красным крестом, и застреленных раненых, и изнасилованных, а потом убитых медсестёр… Тоже наверное думали, что в тылу. — На самом деле я ничего этого, кроме расстрелянных с воздуха санитарных повозок пока не видел, но слышал от ветеранов и читал в своём времени. Ну а Ольгу напугал, чтобы прониклась, а то совсем они тут расслабились, ходят без оружия, светомаскировку почти не соблюдают, песни с танцами каждый вечер. Я понимаю, конечно, что дивизия стоит во втором эшелоне, и в настоящем бою никто, кроме нескольких подразделений не был, но на дворе 41-й, а не 45-й, и захватчики уже в Смоленске, того и гляди на Москву ударят, а тут полная расслабуха. Некоторым ловеласам и мне в том числе, это конечно выгодно, но элементарная дисциплина-то должна соблюдаться. Ладно, не будем о грустном, пока идёт Смоленское сражение время ещё есть, да и сам я здесь похоже задержусь дольше, чем мои кореша, так что не буду осложнять мужикам, оставшиеся до выписки считанные денёчки. Тем более с вооружением, как я успел заметить, в медсанбате было неплохо, не меньше сотни красноармейцев с винтовками и карабинами, а также парочку автоматчиков я видел, конечно, не всех сразу, а в своих подразделениях.

— Ты что, правда, всё это видел? — Видимо проникшись, задаёт мне вопрос Оля через некоторое время.

— И не раз, — не моргнув глазом, отвечаю я. — Хочешь подробностей?

— Нет.

— Ну, тогда пошли, завтра продолжим, будешь у меня курс молодого бойца проходить.

— А зачем?

— Чтобы команду «Ложись» правильно понимать и выполнять.

— Пошляк! — Зардевшись, говорит девушка.

— Не пошляк, а товарищ инструктор, почаще и с улыбочкой.

— Слушаюсь. Товарищ инструктор. Может вам ещё и честь отдать?

— Это как тебе будет угодно, можешь и честь отдать, девичью. — Намекаю я насчет двусмысленности этого выражения. Поняв, что ляпнула что-то не то, Ольга окончательно залилась краской.

— И хватит уже размахивать пистолетом, убери ты его наконец в карман.

— В какой? — Тут я понял, что сморозил глупость, потому что милая припёрлась на стрельбище в синей шерстяной юбке и офицерской гимнастёрке, перепоясанной ремнём с портупеей, с висящей на боку кобурой с наганом. Пришлось засовывать ей пистолет за ремень, а запасной магазин Оля убрала в карман гимнастёрки. Поцеловав девушку и договорившись встретиться вечером, расходимся каждый в свою сторону.

Я иду к ротному старшине, были у меня некоторые мысли, которые нуждались в материальном воплощении, а лучше чем местный старшина, с этим мне никто помочь не мог.

— Здоров був, Петрович! — Приветствую я местного «Плюшкина».

— И тебе не хворать Мыкола. — Протягивает он мне свою мозолистую руку. — С чем пожаловал?

— Да дело у меня к тебе на сто рублёв.

— Давай деньги, а сам завтра приходи, некогда мне.

— Нет, не пойдёт, сначала стулья.

— Какие, к чертям собачьим ещё стулья?

— У тебя что, Петрович, организм совсем «Нарзаном» измучило?

— Ты дело говори, а я пока подумаю.

— У тебя случайно, никакой лишней солдатской формы не завалялось? Можно даже б/у.

— А тебе зачем?

— Да не мне, а врачихе нашей, Ольге Анатольевне. А то хочу её стрелять научить, но не в белом же халате она будет это делать?

— А зачем ей стрелять? Разве только от вас, кобелин отстреливаться.

— В том числе и от кобелей. Много текста, Стёпа. Так ты поможешь или нет?

— Деньги давай. А сам иди за «Нарзаном». А я пока что-нибудь подберу. — Кладу ему на столик три красненьких.

— Червонец за мной. — Разворачиваюсь я и иду к себе. Вот же жук навозный, хохляцкая морда, никогда своего не упустит. Думаю я про себя. И как его в наши края занесло? Ну как говорится, украинец живёт на Украине, а хохол где лучше.

Придя к себе в палатку и захватив фляжку с местным самогоном, иду обратно, правда по дороге беру с собой Серёгу Филатова, если уж соображать, то на троих, да и земляки они со старшиной, жили в одном городе, в Сибири. Когда мы вошли в каптёрку, то там уже был накрыт стол, не сказать что сильно богатый, но сало, банка тушёнки, хлеб и зелень с огорода, там присутствовали. Поздоровавшись, выпили по первой и, закусив, сразу по второй.

Выйдя на улицу, покурив и перебросившись несколькими общими фразами, вернулись обратно и продолжили разговор, но теперь уже по делу. Начал его Петрович.

— Что же это вы, земляки, обещали трофейный ствол, а подарили только дырку от бублика — кобуру.

— Да ты не журись, Петрович, усё будет, дай только срок. — Отвечает ему Серёга.

— Журись, не журись, а вы скоро тю-тю, к себе в часть, вон одного из ваших скоро выписывают. Где потом вас искать? Не по почте же вы потом мне парабеллум вышлете.

— А что, можем и по почте, тем более наш почтальон на днях уезжает к себе, вот через него и закажем. — Это уже я.

— Да и зачем тебе трофейный пистолет в тылу? Патроны опять же к нему, где будешь брать? — Подливает масла в огонь Филатов.

— А шоб было. Обещал, задарь, а коли не можешь, то и нехрен обещать. А то барышням своим они видите ли дарят, — а земляку, шиш?

— А это ты видел? — достаёт из кармана «Люгер» и кладёт его на стол Серёга. — Держи, как и обещали.

— Це гарна штука, — хватает пистолет и рассматривает его со всех сторон Петрович. — А чем стрелять? — Теперь уже я протягиваю ему два полных магазина.

— Ты только смотри, не заряжай пока, а то отстрелишь себе что-нибудь.

— Ладно, пока не буду, вы только это, мужики, покажите что тут и как. — Старший сержант показал, как делается неполная разборка и сборка пистолета, а также как зарядить и разрядить оружие.

— А патроны? Или больше нету?

— Насчёт патронов, рубль штучка, три рубля кучка, а в кучке три штучки. Вечером деньги, а утром патроны.

— Та забери ты свои грОши, пошутил я, — достаёт старшина мои тридцатки и отдаёт мне. — Для Ольги Анатольевны я шо хошь достану, хорошая она дИвчина.

— Ладно, Петрович, уговорил, но с тебя поляна, да и вообще, завтра приходи на стрельбище, там я тебе кое-что покажу, — продолжает окучивать его Серёга, — сразу после обеда.

— Ну, ежели покажешь, тогда приду. Так что там насчёт боезапасу?

— Будет вам и белка, будет и свисток. — Отвечаю я. — И это, Петрович, у тебя шорника знакомого на примете нету?

— А на кой?

— Да кобуру хитрую надо сделать, кожа у нас есть, а за работу заплатим, хошь деньгами, а хошь ещё чем полезным.