Евгений Тарбеев - Дверь в небо

   За время с моего появления здесь, многое изменилось. Я понял так, что мое восприятие действительности требовало времени, чтобы привыкнуть к новым условиям. Так же как в первый выход в тонком теле, я ничего сначала не видел, а потом стал различать вокруг башни высотные постройки. Похоже на город. Я находился на каком-то заднем дворе, окруженном с трех сторон кирпичными стенами зданий. На одном я увидел узкие окна и пожарную лестницу с перилами, зигзагами взбиравшуюся до самой крыши. Я задрал голову. Здания очень высокие. У нас в городе таких нет - прямо небоскребы.

   В нескольких метрах от места, где мы разговаривали с ведьмой, контейнеры для мусора, рядом наваленные на асфальт черные мешки. Куда идти? Выход на улицу только один. И я пошел. Совершенно убитый своим незавидным положением, не зная что предпринять следующим шагом. Вблизи послышались сдавленные женские вопли. Мне предстояло пройти через достаточно длинную темную арку, чтобы выйти на улицу. И крик раздавался оттуда, на моем пути. Я сощурил глаза и разглядел в арке фигуры. Они занимались своими темными делами, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, в частности на меня.

   Когда я подошел ближе, мои глаза достаточно привыкли к темноте и я мог хорошенько разглядеть, что за возня здесь происходит. Трое мужчин собирались, насколько я понимал, поглумиться над прижатым к земле женским телом. Один затыкал женщине рот и держал за волосы. Второй сдавил ее руки и прижимал к земле, чтобы она меньше сопротивлялась. Третий стоял на коленях, раздвигая жертве ноги и задирая ее юбку. Злодеи разорвали блузку на ее груди. Женщина отчаянно вырывалась и пыталась кричать, но из зажатого рта у нее получалось издавать лишь глухие стоны, которые с улицы, конечно, никто не услышит. Я оказался единственным свидетелем совершаемого злодеяния, и, похоже, единственным, кто мог ей помочь. Было противно видеть творящееся, меня мутило от этого зрелища. Добавился еще страх перед возможными последствиями вступления в схватку с злодеями. Я даже ругал себя, что пошел этой дорогой, ругал девчонку, что попалась в лапы к насильникам, проклинал насильников за то, что они хотели содеять. Особой физической силой похвастать я не мог, поэтому, видя перед собой трех здоровенных мужиков, решил наставить их на путь истинный увещеваниями и взыванием к остаткам совести.

   - Ребята, что вы делаете? Отпустите ее.

   Мой голос прозвучал для насильников неожиданно. Они совершенно погрузились в процесс и не заметили моего приближения. Я заставил их отвлечься. И, видимо, мой тон их не убедил. Один из них повернулся в мою сторону, не выпуская жертву:

   - Катись отсюда. Иди, куда шел.

   Я никуда не уходил, хотя не знал, что буду делать дальше: рядом ни камней, ни палки.

   - Парни, отпустите девушку.

   Хотел потребовать от злодеев так, чтобы они, почувствовав в моем голосе несокрушимую силу, отступили под ее натиском, а попросил так, как просят отпетых хулиганов не бросать мусор мимо урны.

   Определенного эффекта, однако, я достиг. Детина, что сидел в ногах жертвы, поднялся, раздраженный тем, что его отвлекают от желанного момента. Выставил руку вперед и сделал шаг в мою сторону. Я увидел, как в его руке блеснуло лезвие ножа.

   Дело для меня приобретало опасный оборот.

   Почувствовав помощь со стороны, женщина сделала усилие и вырвала одну руку из клешней злоумышленника. Тот попытался исправить положение, но у него не получалось: женщина истово дубасила и царапала его освобожденной рукой по физиономии.

   - Ты что не врубился? - угрожающе-спокойно спросил надвигающийся на меня.

   Я попятился назад и уперся спиной в холодную стену. Наступающий с ножом амбал подошел еще ближе. Меня окатил холодный пот: против ножа в руках такого крупного противника мои шансы близки к нулю. В последний момент бугая что-то остановило. Я вгляделся в его рожу, пытаясь разглядеть в нем хоть намек на возможное сострадание и разум. Нахмуренные брови, складка на переносице, прищуренные злые глаза, напряженные скулы и плотно сжатые губы. Я смотрел как будто на отражение человеческого лица в кривом зеркале. Но все же даже искаженное гневом, похотью, звериной яростью, оно узнаваемо. Я явно видел эту физиономию раньше. Где?

   Амбал, вероятно, тоже уловил некое сходство. Это его задержало, на мое счастье, на пару секунд в исполнении ужасного плана. Две секунды вполне достаточно, чтобы собрать все силы и вложить их в удар. Я изо всех сил звезданул агрессора ногой в то уязвимое место, посредством которого он хотел утолить свою страсть.

   Мучитель испустил свист как сдувающийся воздушный шарик, сложился пополам и упал ничком на асфальт. Двое его дружков отпустили девушку и вознамерились заняться мной вплотную. Пользуясь внезапно приобретенной свободой, девушка вскочила на ноги и побежала прочь, не оглядываясь, всхлипывая от слез и прикрывая место разрыва на блузе.

   Теперь я вынужден был отдуваться один. Против двух. Третий корчился на асфальте. Герой из меня никудышный. Прибросив свои шансы на благополучный исход, я заорал во все горло и понесся прямо на врагов. Моему боевому кличу, усиленному эхом, позавидовал бы Тарзан. Злодеи растерялись и невольно расступились пред бешеным малым, готовым сбить их с ног. Я прошмыгнул между ними и во весь дух бросился бежать.

   Изуверы опомнились и устремились в погоню. Вслед мне долетали их обещания поймать и разрезать на кусочки, скормить собственный язык, провести нехитрую операцию по изменению пола. Я прибавил ходу. Над ухом просвистел увесистый камень, брошенный вдогонку. Я еще ускорил бег, петляя по закоулкам как заяц.

   Оглянулся после того, как пробежал, наверное, с километр. Преследователи отстали. Я не знал, как далеко от них оторвался, поэтому бежал до тех пор, пока дорога не вывела меня на большую улицу, где много людей. Здесь легко смешаться с прохожими.

   Неожиданно я ощутил приступ голода. Раньше я его совершенно не чувствовал, а в карантинном секторе он включился. Возможно, я пробыл в тонком мире достаточно долго и проголодаться пора бы, но что-то внутри подсказывало, что истинной причиной появления чувства голода является карантинный сектор. Оно включилось, как только я сюда попал, и постепенно нарастало, а я не замечал его усиления, потому что занимался сначала спасением женщины, а потом собственной задницы.

   В карантинном секторе близился вечер. Свинцово-серое, низкое небо. Прохладно. Недавно прошел дождь. В лужах блестели огни рекламных вывесок и света из окон. Почти как в физическом мире. Если бы не странные лица и наружность прохожих.

   Особый интерес у меня вызывали экземпляры с рогами, хвостами, копытами, с безобразными наростами на головах, покрытые чешуей. Я обходил их стороной, наблюдая исподволь, чтобы не давать повод думать, что я их разглядываю. Хотя, конечно, мне было интересно их рассмотреть детально: не каждый день видишь вблизи таких чудищ. Монстры явно пришельцы с других планет. Нечто подобное нам показывают в голливудских фильмах, но реальность превосходила фантазию сценаристов и художников.

   Я пришел к выводу, что в карантин посылают всех без разбору, невзирая на национальную, расовую и видовую принадлежность. Мне почему-то пришло сравнение с котлом, в котором булькает закипающая вода. Рука Великого Старца насыпает в воду овощи для супа, которые на самом деле люди и нелюди самых разных мастей.

   Я обходил лужи, чтобы не промочить ног, и в каждой из них мне мерещились тарелки с поднимающимся от них ароматным дымком и гренками. Привиделась жареная курица с хрустящей корочкой. В другой луже я увидел шашлык с моим любимым острым томатным соусом. Он исчез, став семгой на гриле, а потом огромным блюдом с салатом из крабов. Его сменила горячая сковорода с шипящими на ней жареными овощами и мясом для мексиканских лепешек. С каждым шагом мой аппетит усиливался. В желудке давило и урчало. Голова начала кружиться.

   - Пойдем, парень, я покажу тебе неподалеку славное место, где можно отлично перекусить.

   Я оглянулся. Меня догонял лысоватый мужчина с выпученными глазами и огромным животом. Тоже знакомое лицо. И это я? Сходство есть, но мне не хотелось определять точно, в какой мере заплывшая жиром физиомордия походила на мое лицо.

   Чтобы сделать шаг, толстяку приходилось выдвигать ногу вперед, разворачивая туловище из стороны в сторону, от чего оно тряслось как студень. Судя по комплекции, он знает толк в еде, - подумал я.

   Заведение, о котором говорил пузан, находилось буквально в нескольких шагах по ходу моего движения от места, где он меня окликнул. Я бы и сам через минуту до него дошел. На крыльце, у дверей заведения сидели люди в оборванных грязных одеждах. Еще несколько прилипли к стеклам витрин, вперив взгляды на закусывающих внутри посетителей.

   - Кто они? - спросил я у толстопузого.