Наследник пепла. Книга V - Дмитрий Валерьевич Дубов

— Сомневаюсь, — ответил я, ковырнув напоследок этот лишай наградным кортиком. Как и следовало ожидать, без какого бы то ни было результата.

Сказать, что все окружающие были в шоке, — не сказать ничего. Ничего подобного никто из нас никогда ещё не видел.

Бутурлин повернулся к Вяземскому:

— Итак, передай моё распоряжение местному корпусу безопасности. Тройное оцепление вокруг стелы. Доклад я сам как-нибудь постараюсь написать. Вызывай Тайный сыск, ну и соответственно специалистов по всякой магической непознанной хреновине.

— Есть, — отрапортовал Вяземский и поспешил выполнять указания.

Тем временем в академию практически без перерыва прибывали лекари со всего города. Да, у нас был целый факультет своих, но раненых было столько, что свои не справлялись. Бедная Аграфена Петровна уже даже рыдать не могла.

От стелы я как раз пошёл обратно на стадион, чтобы предложить свою помощь. И видел бесконечные цепочки людей с носилками, которые грузили раненых в кареты и увозили в различные городские лечебницы.

Как оказалось, у нас было много погибших. Среди тех, кого уже опознали, был ректор Владимир Ильич Романов и декан зельеварения Мария Анатольевна фон Браун. Они до последнего загораживали первокурсников буквально своими телами.

Ректор напоследок ещё забрал с собой добрых десяток демонов. Да много, кто пал смертью храбрых. Таких заворачивали в ткань и складывали в специальную карету со льдом.

Причём, всё делалось в основном в тишине. Никто не разговаривал друг с другом. Все хранили молчание, как будто скорбели по тем, кто пал в этой битве.

Всё настроение в пределах академии можно было назвать тихим шоком.

Недалеко от стадиона я нашёл Креслава, мать и Аду. Они очень обрадовались, увидев, что со мной всё в порядке и я жив и здоров.

Мать даже попыталась броситься мне на шею, но потом передумала, видимо, почувствовала, что сейчас для этого неподходящий момент.

Я посмотрел на Креслава. Да, сейчас, наверное, было не самое лучшее время для бесед, но другого у нас не было.

— Дед, — сказал я, — нам всё-таки стоит поговорить, а то, знаешь ли, вопросов становится всё больше.

— Хорошо, — кивнул тот, — я думаю, что сегодня тебя отпустят из академии, и вечером в резиденции мы обязательно поговорим.

Я кивнул. И действительно, совсем скоро разошлось объявление, что все местные могут на ночь отправиться к себе. Но утром всем быть в академии для дачи показаний. В академии же будет вести расследование Тайный сыск.

Но прежде, чем идти домой, я стал на некоторое время добровольцем.

Дело в том, что собрать пять тысяч тел демонов — это тоже не шутка, и это тоже надо кому-то делать. Я ещё из прошлой жизни был к этому привычен, да и вообще боевики особо не страдают от излишних сантиментов, поэтому вполне берутся за такую работу.

На этом фронте были задействованы практически все боевые маги, причём не только с нашего курса, но и со всех более старших. Нам помогали зельевары, отпаивая нас разными зельями, и алхимики, зачищая реагентами кровавые следы. Одним словом, с результатами произошедшего мы справлялись сообща. Учитывая, что наш ректор погиб, можно было сказать, что царил некий полууправляемый хаос.

Ближе к вечеру всех, кому можно было помочь, развезли по больницам. Многих учеников забрали родители и увезли из академии извозчиками.

В какой-то момент всё замерло. Я осмотрел недавнее поле боя и понял, что основная работа была уже сделана.

Мать, Ада и Креслав тоже помогали с погрузкой тел и заботой о раненых. Всем этим мы занимались до глубокого вечера.

Затем наши стали разъезжаться по домам. Точнее, домой уехали Костя и Артём. Мирославу с Тагаем мы забрали в резиденцию Рароговых, поскольку Тагаю пропуск был выдан капищем, а Мирослава по всем документам проходила как Рарогова.

В это время в академии шла другая работа. Всё, что можно, шерстил Тайный сыск. Нам ещё завтра предстоит давать показания и рассказывать, как подобное вообще стало возможным. Хотя думал, что конкретно к нам особых вопросов или каких-то претензий не будет. В конце концов, мы лишь курсанты, которые мало что знают. Впрочем, сотрудники Тайного сыска сами всё решат.

Завтра будут вызывать каждого, кто что помнит, кто что знает, кто что в этот момент делал. Им же нужно будет восстанавливать всю картину событий полностью, и тут уж любая крупица информации важна.

И потом, надо же будет найти виновных, чтобы наказать. Ну и уж как минимум причастных к тому, что оборона академии на момент прорыва была недопустимо ослаблена. Однако я полагал, что виновным в данном случае назначат Романова. Намного проще свалить всю вину на человека, с которого уже невозможно ничего спросить.

На экипаже деда мы приехали в резиденцию, когда было уже совсем темно. Сегодня все вместе мы заселились в главный корпус.

Я хотел, конечно, дойти до старой резиденции, но я всё-таки решил, что гораздо важнее будет поговорить с дедом Креславом.

* * *

Всё вышло даже удачнее, чем я предполагал.

— Вы хоть покажите, — сказал дед Креслав, — как вы там обустроились-то в старой резиденции? Мне же всё-таки интересно. Я сам там давно не бывал.

И мы с ним пошли прогуляться, посмотреть на озеро, на старую резиденцию. Одним словом, поговорить так, чтобы нас никто особо не слышал.

— Да вот, собственно, — проговорил я, когда мы встали возле старой резиденции. — Капище тут, конечно, живое, но, судя по всему, уснуло очень и очень глубоко. По сравнению с другими оно никакое. Я его, конечно, немного чувствую, да, но оно на меня вообще никак не реагирует.

— Да, оно ни на кого не реагирует, — ответил Рарогов. — Что ещё интересного накопал?

— Вот, сейчас изучаю дневник нашего общего предка, — сказал я, — конечно, медленно, потому что времени на всё не хватает, но зато верно. И если какая-то информация будет ценной для рода, то я обязательно сообщу.

Дед кивнул, но при этом пристально посмотрел мне в глаза, видимо не совсем поняв, о каком дневнике идёт речь. — О чём хотел поговорить? — спросил он.

— Для начала, — ответил я, — мне очень хотелось бы поговорить по поводу Миры.

— О чём именно? — нахмурился Креслав, словно я сказал что-то запретное.

— Ну хотя бы, — сказал я, — о том, что Мирослава никакая не Рарогова.

— Так-так-так, — нахмурил брови Креслав. — А ты-то