Черному коту повезло - Денис Райт

мотоцикла. Пытаться обогнать этого психа себе дороже. Не удивлюсь, если у него в люльке припрятана базука.

Держась на почтительном расстоянии, благодаря инерции, я проскользил на платформе до финиша. Третий! Если бы не моя авантюра с крюком-кошкой, пришёл бы максимум пятым, а то и шестым.

Фух. Даже у меня дыхалку перехватило, не говоря уже о Тенегриве, который только что остановился возле меня. Тяжело тягаться с колёсным транспортом на коне. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, надеюсь скоро автомобилистов и мотоциклистов будет ждать непроходимый ад. Настоящее пекло для колёс. Тогда мы и посмотрим, чего стоит живая сила.

— Отличный результат, господин! — Альберт подошёл ко мне, когда я спрыгнул с платформы.

Санура спешилась и отдала вожжи Тенегрива конюху.

— Да, думаю у нас есть шансы на победу, — усмехнулся я и помахал толпе ликующих зрителей, что толпилась на въезде в Великий Новгород.

— Ваше благородие, — к нам, толкаясь плечами, протиснулся низенький мужичок, — позвольте взять у вас интервью!

— Ась? — я заозирался по сторонам, а потом ткнул себе пальцем в грудь, — у меня что ли?

— Разумеется! Можно пожать вам руку?

— Да бросьте, есть куда более подходящие кандидаты, — засмущался я, сжимая его ладонь, — Вон, например Босяков. Обычный мужик из деревни, бегом уделывает всех господ. Или Филимонов! Граф на самодельном чуде техники. Лучше пообщайтесь с ними. Они куда… кхм, более желанны для читателей Имперского Вестника.

— Но не каждый из них увел фишку!

У меня по спине прошел холодок. Волосы встали дыбом, как у кошака на загривке.

— Что, простите?

— Не каждый, говорю, набил шишку, поднимая из пепла почивший род!

— А-а-а, — видать послышалось из-за гомона толпы и их радости, когда очередной наездник пересёк финишную черту, — секрет в том, что у моего рода девять жизней. Нас так просто не искоренить!

— А кто-то пытался?

— Ну-у-у. Много кто на самом деле. Некоторые из них даже среди участников гонки.

— Правда⁈ — засиял журналист, будто у него на руках сейчас настоящая сенсация, — можете намекнуть кто⁈

Порадовать его грязными сплетнями или нет? Меня конечно бесит Тасманов, Булгаков и еще Клещёв с Мышкиным, хоть их рож я так и не увидел. Но… вот так за спиной поливать грязью? Не мой метод.

— Простите, но это личная вендетта. К тому же, вдруг, что с кем из них случиться и все сразу подумают на меня. Не хотелось бы такого расклада.

— То есть вы имели ввиду Сорокину? Это их род вам угрожал? Решили избавиться от графини⁈

— Что? — я аж обомлел, — нет!

Но хитрый жук уже чиркнул у себя что-то в блокнотике. Разулыбался и как таракан скрылся в толкучке за ограждением.

Вот же… слов цензурных не хватает.

— Тимофей, — Альберт тронул моё плечо, — финишировал граф Тасманов, желает вас видеть.

А я его не особо желаю видеть. Но придется, если хочу поставить на ноги Лизу.

Встреча ожидалась в ресторане «Обломовъ», недалеко от въезда в сам город. Здесь уже царил праздник на улицах. Транспаранты, вывески, мишура тянущаяся от дома к дому, переброшенная через трамвайные пути. На информационных стендах, в виде таких чугунных цилиндров красовались постеры с главной гонкой года.

На маркетинг денег не пожалели.

Тасманов сидел за столиком у окна, прихлебывая ароматный кофе из белой чашки.

— Присаживайся, — он улыбнулся и жестом пригласил меня сесть напротив, — я взял на себя смелость заказать нам десерт. Ничего, если на свой вкус? Обожаю бисквит с вишнёвой прослойкой и заварным кремом.

Я без лишних слов вынул из тени фишку и положил на край стола со своей стороны.

— Сразу к делу? — вскинул бровь Тасманов, делая глоток, — какая пошлость. Мы же так ни разу нормально и не поговорили. То сразу драка, то кто-то мешает.

— А нам разве есть о чем говорить?

Как раз подали десерт и мне к нему поставили чашку кофе, пару кубиков сахара на маленьком блюдце и графинчик молока. Я поблагодарил официанта и надавил ложкой на бисквит. Алая, точно кровь, начинка полезла из него, растекаясь по белому блюду.

— Разумеется. Нам, парням из других миров, есть о чем потолковать.

— Нам? — я не донес ложку до рта, — ты тоже…

— Двоедушник, — улыбнулся он, — угодил в это тело, когда ему было семь. Обозленный на весь мир мальчонка. Чокнутая семейка помешанная на контроле и… пытках. Я как раз попал в тело, когда пацану вырывал ногти его старший брат. Знаешь за что?

Я помотал головой.

— За то, что он не помыл руки перед едой. Грязь забилась под ногти. Парень просто играл в саду. Его всегда привлекали растения, как и меня. В общем, явившись с недостаточно чистыми руками, он, тем самым, оскорбил не только семью за обеденным столом, но и присутствующих гостей.

— Я сейчас расплачусь, — скривился я и съел кусок кисло-сладкого пирожного, — мне винить твоих… вернее родителей Виктора за то, что ты долбанный психопат?

— Винить можешь кого угодно. Их, меня, себя, полнолуние или утренний дождь. Плевать. Виноватых ищут все. А когда находят, очень хотят от них избавиться. Я вот довольно быстро нахожу виноватых в своих неудачах. И им становится очень плохо. Они умирают. Смекаешь, к чему я?

— К тому, что следует чаще смотреться в зеркало? Поговаривают, что главный виновник торжества, чаще всего скрывается там.

— Ты забавный, Чернокотов, очень. — Тасманов промокнул губы салфеткой, — ты заставил меня поступиться принципами! А принципы это основа основ любого уважающего себя мужчины. Я никогда не трогаю тех, кто не трогает меня. Но из-за тебя, мне пришлось сделать исключение.

— Всё же проклятье лоз это твоих рук дело? — оскалился я, — знаешь, а я нихрена не