Правитель Крита (СИ) - Александр Васильевич Коротков

— Мне нужен Дворецкий.

Марекит остолбенел. Подобного предложения он даже и представить себе не мог. По легенде, Умертвь выбирала себе Дворецкого раз в двести лет. Согласившийся на эту роль человек покидал мир живых и становился надсмотрщиком и охранником планов Смерти, правой рукой Умертви. Вот только…

— Но со времени призыва последнего Дворецкого прошло…

— Сколько? Ты хотел сказать, что слишком мало? Подумай, маг, и сложи два плюс два.

Марекит попытался вспомнить, когда в летописях последний раз упоминался ни с чем не сравнимый всплеск магии смерти. Выходит, что…

Некромант потрясенно уставился на Умертвь:

— Лич?!

— Это сейчас он стал таким. Ему не место в мире живых, поэтому я помогаю тебе.

Сомневался Марекит недолго. Ответственность перед кланом перевесила неожиданность предложения, как и осознание того факта, то придется навсегда покинуть мир живых.

— Я согласен.

— Да будет так. Но ты должен понимать, маг, что клятва отныне нерушима. Через месяц ты либо придешь ко мне сам, либо можешь дождаться, когда подействует моя печать.

Умертвь взмахнула рукой и некромант скорее почувствовал, чем увидел, как у него на груди, в районе сердца, появляется небольшая черная татуировка в виде монеты с изображением прекрасной девушки в полумаске.

— А теперь то, ради чего ты оказался здесь.

Силуэт девушки засветился и потоки чистого, мертвенно-бледного света начали вливаться в тело Марекита. Некромант почувствовал, как в его разум заползает что-то могучее, непостижимое. То, что он сам никогда не смог бы познать и запомнить…

А в следующее мгновение маг вновь оказался в привычном, залитым солнечным светом мире. Умертвь отпустила своего нового Дворецкого. На время.

* * *

— Как это могло произойти?!

Казалось, еще немного, и глаза Зевса начнут метать молнии. Что для громовержца не было чем-то неосуществимым.

— Гефест мертв, отец. А статуя Прометея в Афинах невредима.

— Что могло пойти не так? У него нет достаточных сил, чтобы победить одного из олимпийцев!

Гермес ничуть не дрогнул праведному гнев отца, в глубине душ понимая, что Зевс отчасти виноват в случившемся.

— Ему помогли.

— Кто, скажи на милость?!

— Позволь, я отвечу на этот вопрос.

Вперед выступил Дионис. Бог виноделия сегодня был на удивление трезв и сосредоточен. И даже не дрогнул, когда взгляд пронзительных синих глаз вперился в него:

— А если ты немного выйдешь из спячки и осмотришься, то сам увидишь ответ.

Вопреки ожиданию многих, громовержец сумел обуздать свой гнев и осмыслить слова одного из сыновей. А также быстро понял, куда он клонит. Волевые тонкие губы зашевелились, перечисляя всех присутствующих в зале дворца богов.

Жена Гера, брат Посейдон. Гермес, Дионис, Афина, Аполлон, Артемида и Деметра. Не хватало только павшего Гефеста, его смазливой жены Афродиты, крутящей шашни с…

— Нет!

— Именно, отец. Наш разлюбезный бог войны предал тебя.

Воздух в золотом зале ощутимо запах озоном. Казалось, еще немного и вокруг залетают шаровые молнии.

— Где он?!

Гермес пожал плечами:

— Полагаю, рядом с Прометеем. И, думаю, знаю, где они появятся вновь. В Риме один из некромантов готовится уничтожить статую. Если дядя где и объявится, то именно там.

Зевс глубоко вздохнул и тяжело посмотрел на сына:

— Тогда доставь меня туда.

* * *

Марсово поле за время его пребывания на плане смерти практически не изменилось. Лишь тени стали чуть длиннее — солнце медленно покатилось к закату, да несколько белых плащей, подгоняемых криками Фелиции, сновали туда-сюда, заглядывая в самые укромные уголки.

— Ищите, сатировы дети! Не мог же он просто испариться!

— Соскучились, домина Фелиция?

Она вздрогнула и стремительно обернулась. На миг ее ладони полыхнули белым светом, но она справилась с собой и погасила магию.

Марекит постарался, чтобы на его измученном лице не отобразилось ни тени эмоций. Но, Аид побери, если все неудобства последних нескольких дней не оказались компенсированы сначала растерянной, а затем откровенно злой рожей черноволосой убийцы!

— Что за фокусы, некромант? Так-то ты выполняешь поручение моего отца? Пытаясь скрыться?

Марекит отстраненно подумал, что своей грубостью и высокомерием эта баба очень похожа на Элизу. Единственное исключение — дочь Бенедикта куда более опасна.

— Я не пытался скрыться. Я был на плане Смерти.

Фелиция подозрительно прищурилась:

— Не морочь мне голову, некромант. Вы неспособны попасть туда без..

— Без Черепа или его проекции? — перебил ее колдун. — Неспособны, верно. Но в этот раз мне кое-кто помог.

— Кто же?

— Умертвь.

И, видя, как удивленно распахиваются ее глаза и приоткрывается красивый рот, добавил:

— А теперь, если тебе не надоело отвлекать меня от дела, я хочу продолжить.

Опешившая от такой наглости Фелиция не нашлась, что ответить. Марекит перестал обращать на нее внимание и сосредоточился на своих ощущениях. И почти сразу же почувствовал что-то непостижимое, могучее, свернувшееся клубочком рядом с источником. Некромант никогда не слышал ни о чем подобном и подозревал, что сила, которой поделилась с ним Умертвь, не имеет названия ни на одном из человеческих языков.

Переборов внезапно накативший страх, Марекит осторожно потянулся к тайному знанию. Аккуратно провёл «ладонью» по чуть тёплому «боку» и сила почти сразу откликнулась на призыв своего нового хозяина. В голове раздался крик тысяч голосов. Звонких и шипящих, высоких и низких, хриплых и чистых. Все они кричали что-то на языке мертвых и некромант схватился за виски, стараясь не утратить рассудок.

Вопль банши. Вот что это такое. Даже один такой крик способен убить, а тут кричащих сотни, если не тысячи! Марекит, понимая, что ещё мгновение и он сойдёт с ума, вытянул вперёд правую руку и выкрикнул:

— Её!

И тотчас вся эта колоссальная мощь, сравнимая по силе со скорбью тысяч и тысяч матерей, жён, возлюбленных, с яростью набросилась на статую. Прочный, словно крепчайший алмаз, камень пошёл волнами, резонируя все сильнее и сильнее. Однако творение Прометея не собиралось сдаваться столь просто и принялось сопротивляться. На мгновение ей удалось отодвинуть от себя силу, образовав защитную сферу, но вопль вновь набросился на статую, с удвоенной силой, и защита дрогнула, поддалась…

Краем глаза заметив, как в паре метров катается по земле Фелиция, некромант с удовлетворением наблюдал, как гладкая поверхность статуи начинает крошиться и покрываться мелкой сеточкой трещин. Творение Прометея проиграло противостояние.

Неожиданно прямо перед Марекитом, в десяти метрах впереди, открылся портал и оттуда в некроманта ударил невидимый кулак. Сложившись чуть ли не пополам, колдун с оханьем отлетел назад, успев увидеть, как из портала шагнул Прометей собственной персоной, а следом за ним воин, в котором маг с удивлением узнал Ареса.

— Я смотрю, никто из ничтожеств, тысячи лет пировавших на моих