Ледащий (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

— Ага! — кивнул Несвицкий.

— Я бы гада сбросила, — поджала губы женщина. — Валандайся с ними.

Николай развел руками и отправился на крышу. Террориста он нашел у входа на чердак. Тот, извиваясь, полз к дверям.

— Минздрав велел лежать! — Несвицкий пнул его ботинком. Слав, охнув, замер.

— Отпусти меня, мужик! — взмолился. — Я заплачу в экю! У меня есть деньги в банке. Хочешь двадцать тысяч? Сорок? Пятьдесят?

— Заткнись! — велел Несвицкий. — Не то возьму за ноги, подтащу до края крыши, где и отпущу. В полет…

Слав замолчал, а вскоре на крышу выбрались и контрразведчики — двое офицеров с Яровым. Подняв задержанного, помощники майора его споро утащили, развязав ему шнурки и заменив ремень наручниками. Пистолет и документы задержанного Николай отдал Яровому.

— Как все случилось? — поинтересовался контрразведчик, когда они спустились в двор к машине.

— Выглянул в окно и заметил ствол над краем крыши, — начал Николай легенду. Сообщать, что он летает и имеет кокон, Несвицкий не хотел. Припашут, демоны! Это ж контрразведка… Ему работы и без того хватает. — Глаз у меня наметанный, сразу понял, что не штырь. Во-первых, раньше его не было, а, во-вторых, труба глушителя — ее ни с чем не спутаешь. Переоделся в черное, чтоб не разглядели в темноте, нашел подъезд, вход на чердак, забрался, задержал. Так, вкратце.

— Разглядели ствол винтовки? В темноте, за сотню метров? — засомневался Яровой.

— Луна на небе, — пояснил Несвицкий. — Снег на парапете крыши. Черное на белом.

— Скрываете вы что-то, — буркнул контрразведчик.

— А хоть бы так, — пожал плечами Николай. — К результату есть претензии?

— Что вы, Николай Михайлович! — воскликнул Яровой. — Спасибо вам за помощь. Возможно ошибаюсь, но, похоже, вы задержали значимую личность из славских террористов. Был у них такой по кличке Мельник. Не один теракт осуществил — десятки жертв и покалеченных. Любил взрывать заложенные им мины, а вот с винтовкой раньше не работал. Возможно, и не он.

— Разберетесь, — пожал плечами Николай.

— Я позвоню вам завтра, — пообещал майор. — Сообщу подробности.

Слово он сдержал.

— Николай Михайлович, — начал, поздоровавшись. — Заговорил ваш террорист! Короче, это Мельник. Большую рыбу вы поймали. Есть ряд подробностей, которые нельзя доверить телефону. Загляните к нам, когда освободитесь.

Несвицкий заглянул.

— Приказ на вашу ликвидацию отдал лично начальник Главного разведывательного управления Славии, — начал контрразведчик. — Он прибыл в прифронтовой поселок, где ждет отчета диверсанта. Небывалый случай, учитывая паталогическую трусость этой мрази. Это в Борисфене он герой, где любит красоваться перед телекамерами, вещая, как они уничтожают сепаратистов. Патроны, которые нашли у Мельника, зачарованные. Подготовились солидно — вдруг у вас защитный кокон? Это означает, что операция для них важна. Есть и другие обстоятельства. Мельнику за ваше устранение пообещали пятьдесят тысяч экю и немецкое гражданство, что позволяет нам предположить: за неудавшимся терактом стоит Германия. Мы кое-что тут выяснили: у уничтоженного вами чернокнижника есть влиятельный отец, Герхард фон дер Ляйнен. Генерал, член Бундестага, к тому же человек не бедный. Скорей всего, он и заказал убийство. Это означает, что попытка устранить вас повторится. Увы, но это так, — Яровой вздохнул. — Что будем делать, Николай Михайлович? Приставить к вам охрану? От пули снайпера она не защитит. Есть вариант поселить вас в госпитале и запретить вам покидать его.

— А они заложат бомбу и взорвут, — сказал Несвицкий. — Из-за меня погибнут люди.

— Выставим там пост из полицейских. Не позволят пронести.

— Не справятся, — вздохнул Несвицкий. — Ежедневно в госпиталь завозят много грузов. Продукты и белье, медикаменты, оборудование… Все не осмотришь и не проверишь. Как-нибудь протащат. К тому же стыдно офицеру прятаться среди больных.

— И что вы предлагаете? — развел руками контрразведчик.

— Ответить ударом на удар — да так, чтоб навсегда забыли о покушениях.

— Как именно?

— К примеру, уничтожить начальника разведывательного управления Славии. Вы говорили, он недалеко, в прифронтовом поселке?

— Эх, Николай Михайлович! — Яровой вздохнул. — Вы думаете, мы не желаем этого? Мечтаем! Эта сволочь пролила столько крови! Но руки коротки. Мы знаем, где остановился этот гад — дом, улицу… Но только что с того? Направить ДРГ? К поселку не пройдет — он сильно охраняется, там расквартирован штаб корпуса. Постов и патрулей, как блох на дворовой собаке. Ударить артиллерией из гаубиц? Теоретически возможно, если батарею вытащить на передок. Но, во-первых, ее почти мгновенно уничтожат — у славов тоже пушки есть, а их расчеты обучили немцы. Заметят и накроют. Во-вторых, расстояние практически предельное, и попасть конкретно в этот особняк невероятно трудно. А рядом с ним больница, школа… Представляете, какой поднимут вой в Европе, если мы их поразим? К тому же дети… Эта сволочь прекрасно понимает, где нужно прятаться, потому и выбрал этот особняк. Его хозяев специально на время отселили. Это Мельник рассказал.

— А если авиация? — спросил Несвицкий.

— Имперцы нам откажут, — майор опять вздохнул. — Штаб корпуса прикрывает ПВО. Ее туда стянули — мама не горюй! Вертолеты посылать бессмысленно — не долетят, попав под ПВО, а самолеты могут промахнуться и угодить по той же школе и больнице. Тупик.

— Могу я посмотреть на карту? — попросил Несвицкий.

— Пожалуйста, — пожал плечами Яровой и включил компьютер. — Это спутниковые снимки из тех, которые скачал у вас. Смотрите! Вот поселок, вот эта улица и дом…

Через несколько минут Несвицкий попросил закрыть изображение.

— Вы что-нибудь решили? — поинтересовался контрразведчик. — Насчет охраны?

— У меня есть время? — спросил Несвицкий. — На обдумать?

— Недели две, — ответил контрразведчик. — Пока узнают, что план их провалился, найдут другого исполнителя…

— Тогда и сообщу.

— Звоните, — Яровой кивнул. — В любое время дня и ночи. Если не застанете меня на службе, на коммутаторе переключат. Я дам распоряжение. Предварительно дежурному представьтесь…

Дома Николай включил компьютер, нашел на диске карту, которую он видел в кабинете Ярового, и некоторое время работал с ней, то увеличивая, то уменьшая изображение. Затем открыл другие снимки и с ними тоже поигрался. Задумался, машинально барабаня пальцами по столу возле клавиатуры ноутбука. Наконец он встал и двинулся в прихожую, где снял трубку с аппарата. Касаткин-Ростовский был дома.

— Привет, Борис! — сказал Несвицкий. — Ты просился взять тебя на дело. Не передумал?

— Нет, конечно! — воскликнул князь. — Есть что-то интересное?

— Приезжай ко мне, обсудим.

— А может у меня? — предложил Касаткин-Ростовской. — За коньячком. Мне привезли хорошего.

— У тебя нет нужных карт, они в моем компьютере.

— Гм! — князь воодушевился. — Раз понадобились карты, то не пустячок. Скоро буду! Говори мне адрес!..

— До поселка долетим, — сказал Борис после того, как Николай рассказал ему о плане операции. — С остановкой, разумеется. Приземлимся, чтобы подкрепиться. Я возьму энергетических батончиков, их специально делают для волхвов. Покрепимся и снова в путь. Туда мы доберемся, а вот обратно сил не хватит. Батончики два раза применять нельзя. И где там отдохнуть, поесть, когда кругом враги? В плен попадать не хочется, погибнуть — тоже. Нет, я, конечно, офицер и принимал присягу. Но мне Акчурин это не одобрит, а без его согласия я не смогу тебе помочь. Не обижайся.

— Так я погибнуть тоже не желаю, — Несвицкий улыбнулся. — Обратно мы вернемся на автомобиле. Как понимаешь, у генерала он обязан быть. Доедем тихо и спокойно.

— А ну-ка! — загорелся князь. — Рассказывай…

Вылетели следующим вечером. Во-первых, им обоим предстояло экипироваться. Князю купили черную одежду и балаклаву, обоим — небольшие рюкзачки, и тоже черные. Загрузили их по минимуму — с тяжелыми не долететь. Батончики, вода, фонарики… У обоих рации с гарнитурами, хоть небольшие, но увесистые. Военные, князь их раздобыл. В темном небе довольно просто потеряться, а с ними шанс найти друг друга возрастает. И вообще — идти на операцию без связи… Определились с позывными. Несвицкий взял себе «Ледащий», Касаткин-Ростовской остался просто «Князь». Автоматы брать не стали, только пистолеты и по паре магазинов. Второй причиной паузы стало нежелание Несвицкого сообщать Марине об операции, и он дождался, когда подруга выйдет в ночь.