Охотник на мафию. Часть 1 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

- «Ага, - подумал Юрий, а сколько рыбопереработчиков и моряков будет списано на берег и уволено?»

Но он так же и понимал, что другого пути, кроме, как продать плавзаводы, нет. Государство промышленным предприятиям не помощник, ибо толкает их не на поддержку и развитие производства, а на покупку и продажу государственных облигаций и, соответственно, к неминуемому краху в тысяча девятьсот девяносто восьмом году.

- А, зачем вам, разведке, наши рыбацкие корабли? Ведь это же не авианосцы?

- Как вам, ваше руководство, так и нам, наше, дало карт-бланш. Позволило, так сказать, инициативу. Нам никогда не запрещалось зарабатывание денег, если бизнес не мешает работе и не вредит интересам короны. А тут в России появились такие возможности... Не открою больших тайн... Разрабатывая вашего Никитенко, мы с коллегами поняли, что можно заработать немного денег. Ну, кроме того, что немного прижать китайскую мафию, конечно. Полезное с приятным, как говорите вы, русские.

- Но в борьбе с наркотрафиком я вам помогать не собираюсь. Мы его и сами прихлопнем. Если, конечно, у меня получиться стать генеральным директором ВБТРФ.

- А у вас получится? – с интересом и улыбкой посмотрел на Юрия британец.

Полковник скривился.

- Вероятнее да, чем нет, - сказал он.

- Ну, вот, станете генеральным директором, тогда и поговорим, - хмыкнул Сэм.

- Китайцы мне дали денег даже за попытку, а вы, значит, на их шее хотите в рай заехать?

- А вы, что, хотите за это денег? – удивился Сэм.

- Почему нет? Я буду тратить свои ресурсы: внутренние силы, финансы, связи. Меня ведь могут попытаться за это убить. Наши бандиты, или наши спецслужбы. А оно мне надо? Я ведь могу и бросить всё к чёртовой бабушке. У меня и так с финансами неплохо. Кто вам тогда корабли продаст? Никитенко сейчас уедет и хрен вы его достанете. Ему китайцы точно про вас сказали. А предать родину он боится больше, чем МИ-6 и китайскую мафию вместе взятые. Он сюда уже не приедет.

- Так, вам же китайцы уже дали денег. Кстати сколько?

- Вот вы жуки! – воскликнул полковник. – Я ведь могу кому-нибудь другому продать плавбазы. Вы то мне зачем? Зачем мне с вами делиться?

Британец хмуро посмотрел на Юрия.

- Я не уполномочен говорить о таких суммах.

- Ха! С Николаем Ивановичем вы о миллионе долларов могли говорить, а со мной, значит, нет!

Британец раскрыл и закрыл рот.

- Тоже китайцы рассказали?

- Да, - просто сказал Юрий, - китайцы.

- Вот дерьмо! – выругался Сэм.

- Именно, - согласился Юрий.

– Может, потом поговорим?

– Когда потом, Сэм? Вся жизнь дерьмо, ты правильно сказал, но в дерьме иногда попадаются такие маленькие-маленькие бриллианты. И если я, вдруг, в этом дерьме нашёл бриллиант, то зачем же я буду оставлять его в... Ну, ты понял. А потом снова копаться? Тогда и стоить он потом будет сильно дороже.

- Чёрт! – снова выругался Сэм и с тоской посмотрел на Юрия. – Но тогда нам нужен контракт.

- Доставайте, Сэм. Не тяните, уже я вам говорю, кота за хвост. Я сейчас вылезу из машины и уйду. Контракт у вас в бардачке. Вот здесь, - Юрий похлопал по дверке «перчаточного ящика». Вы же именно сюда положили его, когда Никитенко вылез из машины. Три часа назад. Перед поездкой на встречу с триадой.

- Да, что ж за день-то такой!? – вспылил Сэм. – Ну просто невозможно работать! Все всё знают и не понятно, блять, кто кого вербует, чёрт побери. Доставайте, подписывайте и валите уже на самолёт. Вы мне надоели, Серж.

Юрий расхохотался, открыл «бардачок», вытащил два листа с отпечатанным на машинке текстом и прочитал их.

- Сознайтесь, Сэм, ведь вы хотели зажилить миллион?

- Это невозможно. В контракте вместо подписи ставится отпечаток большого пальца и любого другого пальца.

- Ой, я вас умоляю! Или у вас мало моих отпечатков?

- Не порите чушь! Ставьте знак и уматывайте уже!

- А миллион? – плаксивым тоном спросил полковник.

Сэм вылез из автомашины и, открыв левую заднюю дверь, откинул вперёд спинку заднего сиденья и достал маленький чемоданчик, типа - «дипломат». Потом он снова сел на водительское кресло.

- Подписали? – угрюмо спросил он и откинул крышку чемодана.

- Подписал, - ответил Юрий и показал Сэму один из листов со своими отпечатками пальцев.

- Будете пересчитывать? – спросил Сэм.

- Обязательно, Сэм. Только из-за уважения к вам.

Юрий сидел в первом классе авиалайнера Сидней – Сингапур и размышлял. Его, периодически, как только он вспоминал свои приключения в Сиднее, начинало поколачивать, но спиртного он решил не заказывать. Давно он уже не испытывал адреналиновый «послерейдовый отходняк» и эти давно забытые ощущения бодрили мысли и грели кровь до кипения.

Разборки с бандитами, даже и со стрельбой, тоже слегка будоражили кровь, но только не мозг. Сергей не стеснялся стрелять по поводу и без повода, а Юрия задержания не бодрили совсем. На чеченской войне, с её бардаком, больше бодрили приказания высшего командования и сообщения о подорвавшихся на своих же минах товарищах. Но бодрили в совсем другую сторону. Часто колотило от гнева. Да и от действий некоторых своих не совсем адекватных «напарничков» поколачивало, не слушающихся командира СОБРа и уходивших в самостоятельные «разведывательные» рейды.

Сейчас Юрий подрагивал от ощущения опасности, прошедшей совсем рядом, как от скользнувшей мимо акулы, неожиданно выплывшей из-за подводной скалы. Вспоминаешь потом такой случай и вздрагиваешь всем телом.

Юрий, как любой житель города Владивостока мужского пола, любил море и не просто в нём плавать, а нырять. И не просто нырять, а нырять с долгой задержкой дыхания, или с аквалангом. А акул в водах Амурского залива водилось много. Они приходили сюда из Южно-Китайского моря на спаривание и нерест.

Да-да, дамы и господа, акулы тоже спариваются и у них есть «секс». Часто самец придерживает зубами самку за плавник, чтобы та не уплывала от него, ведь постели в океане нет, и двое влюблённых кружатся и кружатся в невесомости. Юрий и Сергей не раз, и не два были свидетелями брачного вальса катранов[1].

От видений акульего секса, мысли Юрия перешли к воспоминаниям о ночи со Стефани.

- «Хорошо, что я включил тогда диктофон, - подумал Юрий и усмехнулся. – Отдадут, или нет китайцы видеозапись, а своя кассета карман не оттянет». Прочувствовал в тот вечер Юрий опасность заранее. Да и осторожность никогда не помешает. Он, естественно, не имел привычки записывать свой секс на видео, или простой магнитофон, но ведь это была заграница. А ещё Владимир Высоцкий пел: «Там шпионки с крепким телом. Ты их в дверь, они в окно...»

- «А Стефани ничего так, девочка, - подумал он, и с трудом переключился на рабочий лад. – Хотя... Стефани – тоже работа, - утешил он себя.

Юрий вспоминал, что рассказал ему буквально перед отъездом Ковалёв.

- У нас такого не было, а «соседи», как с цепи сорвались года этак с восемьдесят пятого. С китайцами «шуры-муры». Нам по лапам и загнали в Пакистан... Ну, ты знаешь! В Юго-восточной Азии тогда заставили всю аппаратуру свернуть. Хорошо, опомнились быстро. В девяностом разрешили, а тут развал СССР, херак!

- Ну, так они же с Вьетнамом воевали... Как раз, с семьдесят девятого по девяностый. Хорошо, что наши не встряли.

- Ты плохо знаешь, - хмыкнул Ковалёв. – Как раз наши там воевали. Я, например, сразу после Вьетнама в Афган попал. Но не об этом сейчас... За эти пять лет мы помогли им чуть-чуть зачистить триаду... В основном по островам Индонезии, Малайзии и Филиппинам. Царьков местных почикали, чтобы под руководящую длань ЦК КПК всех подобрать.

- Так и что там про «шуры-муры» соседей? – напомнил Юрий.

- Ты думаешь, у меня маразм? Не-е-е... - Он покачал правым указательным пальцем. – Я ж делаю подводку.

- Когда усталая подводка из-под воды идёт домой, - пропел, дурачась, полковник.