Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 - Виктор Петровский
Я клюнул. Поставил щит.
Мгновение.
Жесткий, короткий удар магическим хлыстом под ребра сбил мне дыхание. Ногу подсекли. Я полетел на грязный пол, больно ударившись локтем.
Надо мной стоял Милорадович. Не запыхавшийся, спокойный.
— Утратил контроль, — констатировал он, протягивая мне руку. — О том и говорю. Гнев — это топливо, Волконский, но руль не бросай. Ты уверился в себе, захотел добить и забыл про защиту.
Я принял его руку, встал, отряхиваясь. Гнев схлынул, после себя оставив ощущение полного опустошения — физического и морального.
И спокойствия.
— Понял, — кивнул я.
— Ничего, ты научишься, — князь улыбнулся. — Ты быстро учишься. Давай снова!
Мы продолжали спарринг до тех пор, пока мои ноги окончательно не отказались держать вес тела. Я падал, вставал, снова пропускал удары, снова атаковал. Резерв высох до дна, мышцы горели огнем, легкие хрипели, пытаясь выкачать кислород из затхлого воздуха подвала. В какой-то момент я просто не смог подняться с колен. Тело сказало «хватит».
Милорадович, тяжело дыша, но все еще твердо стоя на ногах, кивнул.
— Достаточно на сегодня. Для первого раза в новом режиме — достойно.
Я только хрипло выдохнул в ответ.
Тут в дело вступил Баюн. Кот соскочил с балки, подошел ко мне, деловито осмотрел, словно механик сломанную машину, встал на задние лапы, а передними уперся мне в грудь. В этот раз без сказок, классическая лечебная магия.
По телу разлилась волна энергии. Он восполнял мой резерв своим, как это мог сделать фамилиар, базово заживлял ранения, восстанавливал мышцы в ускоренном режиме. Я почувствовал, что мог бы продолжить тренировку, хоть все еще и устал — но злоупотреблять лечением не следовало.
— Спасибо, — просипел я, поднимаясь и опираясь на стену.
— Завтра в то же время? — спросил князь, вытирая лицо полотенцем.
— Непременно, — кивнул я.
Мы распрощались. Обратная дорога прошла в тумане усталости, но рефлексы работали четко. Я вел машину на автомате, пока Баюн сканировал периметр.
Дома все шло по отработанному алгоритму. Проверка безопасности (чисто, «Весы» не соврали), душ, смывающий пот и грязь заброшки, ужин, разогретый в маговолновке. Ел быстро, жадно — этот вечер пробудил во мне зверский голод. Баюн, впрочем, тоже не отставал. Изо всех сил, видимо, лежал на балке, пока я там скакал по «залу».
Или силы своей на мое восстановление затратил куда больше, чем показывал. Но это вряд ли. Слишком он мощный, чтобы так быстро устать.
После ужина, вместо того чтобы рухнуть в постель, я сел за рабочий стол.
Усталость физическая никуда не делась, но мозг требовал завершения задачи. «Тишина» должна была быть готова сегодня.
Я вставил кристалл с данными от князя в считыватель. На экране терминала развернулись графики.
Все-таки как же меня выручает Милорадович. Его люди отработали на совесть. У меня были сигнатуры выстрелов из множества разных типов армейских магострелов. Спектрограммы всплесков энергии в момент инициации заряда, графики давления, акустические слепки. И, что самое важное, — сравнительные данные выстрелов «в цель» и «мимо».
Разница оказалась едва уловимой, но она была.
Я погрузился в код, начиная с того же самого, на чем закончил до того — распознавания образов. Мой алгоритм должен был висеть в фоне, как «Страж», и мониторить эфир. Как только сенсоры ловили характерный всплеск — сигнатуру выстрела магострела — запускался цикл проверки.
Вектор на меня?
Если «да» — немедленная реакция.
Дальше прописал жесткую логику ответного удара. Тонкий, концентрированный импульс развеивания, направленный строго в обратную сторону по вектору атаки. Прямо в ствол — и магический кристалл, игравший роль «бойка» за ним, и в проводник, соединявший его со спусковым крючком. Таким образом, проводнику приходил конец, а вместе с ним и оружию.
Я сидел, набирая формулы, связывая узлы, оптимизируя скорость отклика. Это была ювелирная работа, но необходимая — от нее, в конце концов, могла зависеть моя жизнь.
Будто бы само время исчезло вместе со всем окружающим миром, оставляя его наедине с моей разработкой.
Когда я поставил последнюю точку в структуре заклинания, часы показывали почти полночь.
Готово.
Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Алгоритм был закончен. Сырой, непроверенный в реальном бою, но теоретически безупречный. Завтра утром я проведу ритуал привязки, как и с прочими алгоритмами, и «Тишина» станет еще одной частью моей алгоритмической ауры.
Теперь можно и поспать. Завтрашний день обещал быть долгим.
* * *
Той ночью я снова ушел в сноходчество. Но теперь задача стояла иначе, я не пытался удержать куб или искать семью. Вместо этого хотел времени.
Мне нужно было подумать. Спокойно, без телефонных звонков, без стука в дверь, без постоянного фонового напряжения. Додумать архитектуру «Пульса», прокрутить в голове варианты с министерским порталом.
И снова главный вызов оказался прежним. Мой собственный мозг.
Я пытался визуализировать схему распределительного узла. Вроде бы просто: чертеж, линии, номиналы. Но стоило мне на долю секунды усомниться в правильности соединения, как схема тут же перестраивалась под мое сомнение. Мало удовольствия гадать каждый момент, правда ли все так, как я вижу, или это из моего сознания подтянуло некорректное воспоминание?
Хуже того — законы физики здесь подчинялись не Ньютону и Ому, а моей левой пятке. Хочется проверить, выдержит ли кристалл нагрузку? Во сне он выдерживал все, если я хотел, чтобы выдержал, или взрывался от чиха, если я этого боялся.
Для абстрактных размышлений это пространство подходило. Для инженерных расчетов — категорически нет. Требовался этакий полигон, жесткая, стабильная среда, которая реагирует честно.
— Тебе нужно заземление, — прокомментировал мои мучения Баюн, висящий вниз головой на несуществующей ветке.
— Как это сделать? — спросил я, стирая усилием воли очередную галлюцинацию. — Я пытаюсь контролировать каждый параметр, но процессор перегревается. Я не могу сознательно держать в голове законы термодинамики, сопромат и магическую теорию одновременно.
— И не должен, — ответил кот. — Сознание — это игла. Подсознание — это океан. С практикой ты научишься перекладывать эту работу на фоновые процессы. Ты просто пожелаешь, чтобы сон был реалистичен. Чтобы гравитация была девять и восемь, а медь плавилась при тысяче восьмидесяти трех градусах. И твое подсознание само подтянет эти данные.
— Откуда? Я же не ходячая энциклопедия.
— Из общего поля, — просто ответил Баюн. — Мир пронизан информацией. Во сне ты к ней ближе, и твой разум может зачерпнуть из этого инфополя. Просто дай
