Кулинарные приключения в прошлое - Юлия Обушная

Мародёры засуетились, засобирались, приказали кучеру и кухарке следовать за ними, - вспоминал Антон Никитич.

- Дмитрий Георгиевич категорически отказался давать денег, его ударили по голове прикладом. Его светлость упал кулем, бандиты из внутреннего кармана достали злосчастные деньги. Бездыханное тело графа повесили на воротах поместья, - старик рыдал в голос.

- Не знаю как, но дети вышли из укрытия. Георгий видел, что произошло с отцом. Выхватив из сапога кортик, подаренный дедом, кинулся на предводителя банды. Кухарка заголосила, видя, что задумал барчонок. Молодой разбойник, бывший на веселе, выстрелил в Жоржа из револьвера, попал в плечо, - сморкаясь в грязный платок, пожаловался старик.

- Тут и Иришка подбежала, стала руками и ногами пинать стрелявшего в брата бандита, голося на весь дом. Еле я оттащил ее. Главарь увел своих, пригрозив вернуться и поквитаться с оставшимися в усадьбе, очистить и поджечь все к чертовой матери, - качая головой, прошептал бывший камердинер.

- Когда убийцы покинули нас, мы подтащили Жоржа к камину, который мне пришлось разжечь антикварной мебелью. Пытался остановить кровь. А дальше Вы все знаете, Елизавета Александровна, - устало сообщил дед.

- Я слишком стар, мне почти 90 лет, собираюсь помирать. Семьи, кроме графской, у меня нет. Ничего нет – ни дома, ни его светлости, - констатировал со вздохом Антон Никитич.

- Помогите мне, Елизавета Александровна! Христом богом прошу! Отвезите детей к родной матери! Всего два дня пути! Я припрятал маленькую телегу с лошадкой! Вы молоденькая, сойдете за старшую сестру барчонкам. Приоденем Вас, будете крестьянскими детьми. Скажете, что едите на заработки в соседний город, - слёзно умолял старик, сжав мою руку.

– Денег у меня нет, но за мою отличную службу, Дмитрий Георгиевич недавно одарил золотыми карманными часами! Берите! Перед смертью я хочу отмолить грех, что не сберёг их отца – помочь невинным детям избежать трагедий.

- Антон Никитич, дорогой мой, не надо денег! У меня есть золото! Я помогу!

- Спасибо Вам большое от старика! – крепко пожимая мои руки, благодарил мужчина. – Ребятки не будут в тягость! Еда, вода, вещи уже сложены! Возьмите остатки коньяка для перевязок мальчика, чтобы рана не загноилась.

- Подремлите пару часиков, как темнеть начнет, так и езжайте. Боюсь, что вернуться сегодня разбойники. Бегите! Бегите!

Глава 39. Март 1919 г.

Я оттягивала мысли о сне, боялась, что опять меня с Мартой перебросит во времени, как в прошлые разы. Я очень хотела выручить Антона Никитича и детей. Я помню, как мне оказали поддержку после трагических событий 1996 года, мне требовалось участие, оно мне помогло. Нужно дать людям опору в жизни, обязательно помочь!

Но силы не бесконечны, их надо подкреплять, требуется сон, так как питания здесь никакого. В предыдущих переходах была чудесная еда - особенно прекрасно и душевно было у Евдокии Афанасьевны! Ммм, вкусно! У купчихи мне понравились только пирожки и сладости.

Разбудило меня прикосновение костлявой руки бывшего камердинера, дед погладил плечо и позвал по имени:

- Елизавета Александровна, пора! Уже скоро стемнеет! – тихо прошептал мужчина. Я вскочила, дети ещё спали.

Дед передал мне ворох одежды, посоветовал хорошо спрятать белокурые волосы в платок, снять золото. Пока я напяливала поверх лосин и туники длинную темную юбку, Антон Никитич собирал узелок для перевязки – оставшиеся пару салфеток, нож, мед. Поверх кофты повязала теплый платок серого цвета, и яркий платочек на голову. Сапоги были старые, но, вроде, крепкие, но очень большого размера. Я сунула ноги в обувку прям в кроссовках, подошло, удобно и теплее будет.

Сбегала на кухню за свежей водой для нас всех и Марты. Чудом нашла мешочек с сухими травами, понюхала, оказалась ромашка. Отлично! Я любила полоскать ею горло, а для ран, за неимением лучшего, тоже подойдет.

Дед быстро затопил потухший камин, на что ушло ещё одно кресло, вскипятил на огне воду. Я разлила по кружкам и добавила немного травки – ромашковый чай готов. Оставшуюся траву оставила запаривать для промывки ран. Повезло!

Мы разбудили детей. Иришка, как испуганный воробушек, жалась к деду, потихоньку отходила от сна. Георгий открыл глаза, улыбнулся, он чувствовал себя лучше.

При помощи камердинера, я промыла плечо уже остывшим настоем ромашки, наложила мед и опять перевязала мальчишку. Рана выглядела не так страшно, как перед операцией, процесс заживления заметен. Я была счастлива, я не навредила ребенку, и дай бог, обойдется без осложнений.

Расселись у огня пить «чай» на дорожку. Дед выдал всем по вареному яйцу, что нас очень удивило – в такое время раздобыть яйца! Чудо! Марта получила тушку какой-то птицы, даже не буду выяснять какой. Барчуку досталась маленькая бутылка с козьим молоком для поправки здоровья. Быстро поели, обговорив детали поездки. Ребята слушали внимательно, серьезно качая головой. Они, кажется, после всех совершенных событий, в одночасье повзрослели.

Сухонький старик дал инструкции - где и с кем нам встретиться, как передать детей. Вручил письмо, написанное им для графини, где описал последние события, случившиеся в усадьбе, и смерть мужа.

Спускались уже почти в темноте при дрожащих пламенях свечей, что несли мы с Иришкой. Дед, обхватив Жоржа, помогал ему спускаться по лестнице к повозке. Марта несла в зубах узелок с перевязочными материалами.

На улице, со двора дома, стояла худая коричневая лошадка на тоненьких ножках, запряжённая в небольшой двухместный экипаж с поднимающимся верхом. «О боже! Я не умею водить!» - вот такая глупая мысль пролетела у меня в голове.

Я ожидала увидеть телегу с сеном, в которую лягут и спрячутся дети и собака, положим припасы! А это что? Хоть и конец марта, но бездорожье для неумелого «водителя» как я, смерти подобно.

«Вдруг занесет экипаж при повороте, или застрянем в грязи или с лошадью беда случится?» - панически думала я.

Дед, видя мою обеспокоенность, показал и объяснил как управлять лошадью, как открыть верх коляски.

- Это пролетка графа, ещё с лучших времён осталась. Бандитская рука не добралась до нее. Единственное средство, на чем можно уехать, - сообщил слуга графа.

Дети уселись в