Стиратель границ. Том 1 (СИ) - Андрей Валерьевич Степанов

я вздохнул. — Но его устроит разве что Севолап, который немного не то получил, чего ожидал.

— А у него есть какие-то ожидания? — Мьелдон вошел полностью, прикрыв за собой дверь.

— Звучит так, точно ты его знаешь.

— Знаю. В монастыре знают всех текущих правителей, а также их ближайшее окружение, — ответил Мьелдон. — А также ближайшую историю, которая у нас имеется до определенного момента — то есть, до крупного пожара, который унес часть современных летописей.

— Так, расскажи про Севолапа, — попросил я.

— Я тут книгу принес. Бестиарий, — Мьелдон показал на потрепанный томик. — Надо бы людей с ним ознакомить.

— В этом я участвовать не буду. Поэтому попрошу тебя разъяснить все людям. А мне нужно знать все про Севолапа.

— Наемником был, до того торговал, происходил из самой обычной семьи — верхних среди них не было раньше. Он — первый, насколько летописи показывают его родословную, — пустился в пространные объяснения Мьелдон. — Так что вроде бы ничего особенного в нем нет. Нормальный в целом, если так можно называть людей, у которых в руках есть хоть какая-то мало-мальски приличная власть.

— Его можно считать причастным к каким-нибудь переворотам? Особым событиям, вроде смерти Миолина? — спросил я.

— Ну, едва ли. Он не должен быть таким, — пожал плечами Мьелдон. — Если только что-то изменилось за последний год.

— Или полгода. Или еще меньше — как только оказалось, что здесь есть что-то выгодное. Рассвет, например.

— На что ты намекаешь, Бавлер? — монах подошел ближе. — Если твои новости такие же пугающие, как и то… как ты выглядишь…

— Я намекаю на то, что Севолап только что признался мне, что в Совете есть большой план по присоединению к Мордину.

— Вероятно, он имел в виду Мордин присоединится к Пакшену? — недоумевал Мьелдон. — Или к тебе попросту пришел не Севолап, а совершенно другой человек, который намерен тебя использовать.

— Нет, его узнал Конральд, а ты подтвердил, что Севолап был наемником, — прояснил я ситуацию. — Так что это точно он.

— Тогда могу я допустить, что в силу своего состояния ты понял его неправильно или что-то не услышал, а потом…

— Мьелдон, ты можешь не говорить о всяких там допущениях? Я все правильно понял, а Конральд просто попытался навалять своему бывшему напарнику. Кроме того, меня попытались отправить уговорить Анарея отступить!

— Анарея? Отступить? — ахнул Мьелдон. — Вообще-то у меня были другие просьбы от Пироканта к тебе.

— Я все понимаю, но не могли бы просьбы Пироканта подождать? — даже с какой — то злостью спросил я.

— Почему подождать? Бавлер, разве ты забыл, кому ты обязан всем этим? — мягко спросил меня Мьелдон. — Монастырь хочет мира, но для этого через восстановление нашего Ордена в Пакшене надо добиться объединения земель. К сожалению, в Мордине у нас нет такой возможности, нет шансов даже начать подобную деятельность. А потому, если Пакшен присоединят к Мордину, то и остатки ордена тоже канут в лету!

— Ты предлагаешь мне не помогать Севолапу, не отзывать Анарея и не делать ничего, что помешает одному маленькому отряду устраивать диверсии во вражеском тылу, который сейчас, по сути, может принадлежать Рассвету?

— Почему ты не хочешь сделать так, чтобы то, что захватил Анарей, тоже стало принадлежать Рассвету? — встревоженно спросил Мьелдон.

— Потому что Рассвету не хватит сил для защиты, не хватит ресурсов для защиты и не хватит времени для обустройства, — с жаром ответил я. — Ты, быть может, не видишь, что мы с трудом справляемся с теми людьми, которые только что прибыли сюда. Сейчас нужны недели для того, чтобы построить им дома, тогда как еды вновь мало — мы с Киротом посчитали, что люди у нас могут выживать на одном лишь сыре или молоке. Что мяса немного, а рыбные супы скоро доведут людей до тошноты!

Себе я мог признаться в том, что приукрасил ситуацию, но вот Мьелдон только посмотрел на меня, как на последнего паникера.

— Мне кажется, что сейчас тебе можно не беспокоиться о еде, — ответил мне монах. — Большинство людей, которые прибыли, привезли с собой достаточно припасов.

— Но сейчас осень, ничего не вырастет!

— Охотники могут обеспечивать до двух дней в неделю нормального питания всех жителей.

— Только охотники — Ахри в частности — ничего не принесли за последнюю неделю! — спорил я. — И чтобы узнать причину этого, мы хотели снарядить экспедицию на юг, чтобы пройти площадь в несколько квадратных километров и найти следы тех зверей, которые могли бы разогнать оленей и прочую живность. Сейчас нет ни кроликов, ни зайцев — а из них получались бы не просто отличные супы у Мати, но еще и варежки на предстоящую зиму!

— Что ж, — помедлив, ответил мне Мьелдон, — в твоих словах есть определенный резон, учитывая, с какой дотошностью ты относишься к делам своего государства. Строгость, точность, — продолжил монах, а потом вздохнул. — Только ты все равно не можешь контролировать это полностью. Нельзя взять тысячу литров молока из коров и сделать так, чтобы люди все выпили в этот же день. Нельзя взять тысячу литров молока следующим днем — потому что коровы пошли пастись по другой траве и дали больше. Или меньше. Но если больше, ты отдашь на сыроварню. А если меньше — кто-то не попьет молока. Но не умрет от того, что один день не пил молока, Бавлер, пойми. Но если ты сделаешь неправильный выбор и поставишь на кон жизни людей в конфликте — будут смерти.

— Пожалуй. Севолап таким образом еще не угрожал, в отличие от тебя, — проговорил я мрачно, глядя на Мьелдона. — И будь уверен, что сейчас я нахожусь в полном разуме и сознании, понимая все, что я говорю и что делаю. А вот почему ты вдруг так тон сменил — ума не приложу. Если монастырь хочет, чтобы я делал то, что должно в его понимании, тогда окажи помощь. Ты уже приводил послушников — некоторые и сейчас находятся здесь, несмотря на то что большинство Пирокант увел обратно. Здесь есть хорошие помощники, только вот как ты примешь решение относительно работы Латона? Его морального духа? Что ты сделаешь с охотниками? Примешь ли ты волевое решение отправить их одних вдаль, в глубины леса, чтобы они столкнулись с теми монстрами, которые водятся в лесах? Или дашь им охрану, ослабив Рассвет?

— Я… — начал Мьелдон, но я не дал ему продолжить, потому что его мысли мне были неинтересны. Мне было важно донести до монаха собственное видение ситуации:

— А если мы решим отозвать Анарея или же наоборот не отзывать его? Ты — монах, имеешь определенную подготовку,