Семнадцатая (СИ) - Хонихоев Виталий

- Тейлор умеет впечатлять. – сухо признает Александрия.

- … и узнал, что я вот уже как десять лет как умер! Бекки, ты уверена, что нужно поднимать мертвецов?

- Ты десять лет был мертв. И как видишь – не попал ни в рай ни в ад. Посмертия не существует, Стив. Есть только этот мир. Есть только здесь и сейчас. А ты – нужен мне. Нужен человечеству. – Александрия села рядом с ним. Положила ладонь на его руку.

- Стив. У тебя есть долг и не думай, что ты можешь не выплатить его просто умерев. – серьезно говорит она.

- Да я уж понял, - он качает головой и улыбается. Улыбается невесело, скорее устало. Потирает лицо ладонью.

- Кто она? – спрашивает он: - кто эта гениальная девочка? Супербиотинкер? Я так понял, что между вами отношения не очень, а? Уж больно выразительно ты на нее посматриваешь…

- Если бы ты не убежал из лаборатории, то тебе бы все объяснили. – вздыхает Александрия: - Тейлор… с ней сложно. Официально ее псевдоним кейпа – Администратор. Ее группа называется Администрация, что я лично считаю дурной шуточкой уровня третьеклассницы. Но многие сейчас зовут ее Королевой-Администратором… в том числе и Зеленая Фея.

- Серьезно? Зеленая Фея зовет кого-то Королевой? Так… похоже мне придется запастись попкорном, это будет шикарный рассказ, – Герой откидывается назад и опирается руками на металлическую поверхность: - хотя… мне некогда слушать про все десять лет. Какова обстановка прямо сейчас? Какие угрозы стоят перед нами?

- Самая главная угроза осталась. Это Зион. Война с ним приближается… и Фортуна уже не может сказать сколько у нас осталось времени. Она мертва. Когда была жива - предупреждала о второй угрозе, которая сейчас нависла над всем человечеством…

- Губители?

- Сама Тейлор.

- Что? Погоди-ка… разве вы не сотрудничаете с ее Администрацией? – хмурится Герой.

- Сотрудничаем. Но… ладно, к чему тянуть. Она – Мясник. Истинный Мясник, доминирующий над каждым сознанием. С каждой ее смертью она становится сильнее, а уж нарваться эта девчонка всегда умела. Первым был Лунг. Потом – Они Ли. Затем по пошло по нарастающей. Кстати… Бойня Девять уничтожена именно Администратором. Официальный пресс-релиз СКП гласит что операция была осуществлена группой кейпов, Администрация сотрудничала с Протекторатом и Новой Волной, но на самом деле все сделала Тейлор. Сделала довольно быстро… разобралась за несколько часов.

- Бойня Девять?! Но… погоди! Как она справилась с Сибирью?! С Джеком?! Краулером?!

- Ракеты нуль-времени, О-бомбы, заряды, превращающие плоть в стекло, кислотные преобразователи и снайпер на крыше. Оказывается, можно было и так. Сейчас кажется, что это было на поверхности, некоторые даже начинают говорить, что это было просто… но пока она этого не сделала – никто не мог.

- Погоди… нуль-время – это я понимаю. Стекло и кислота, снайперы… а что такое О-бомба?

- Бомба, вызывающая спонтанный и чрезвычайно интенсивный оргазм у всех в радиусе воздействия.

- А? – он некоторое время моргает, глядя на Александрию: - ты … шутишь?

- Иногда. Но не в этот раз.

- Черт… эта девчонка мне уже нравится. Уничтожить Бойню Девять оргазмом… а Сибирь?! Ее она тоже – нуль-временем?

- Как раз О-бомбой.

- С ума сойти эта стерва оказывается может испытывать оргазм. А мне она всегда казалось такой… неживой, что ли…

- И правильно казалась. Сибирь – проекция. Ее мастер и создатель – профессор Мантон, он-то и скончался от двух последовательных взрывов О-бомб поблизости. Сердце не выдержало.

- Охренеть. Проекция? Так вот в чем дело! И как я не подумал?

- Никто не подумал. Я думаю, распустить наш ThinkTankк чертовой бабушке, от них толку как от козла молока. Особенно сейчас, когда Пророки больше не видят ее.

- По-моему ты преувеличиваешь, Ребекка. Погоди, скажи-ка мне – Губители… они еще существуют? Они еще представляют из себя угрозу, или эта Администратор уже и о них позаботилась?! Только не говори, что …

- К сожалению нет. Губители все еще существуют. И они все еще угроза.

- Может меня не было десять лет, может быть, у меня мозги истлели окончательно, но я не вижу, как какая-то девушка-кейп может представлять собой большую угрозу чем Губители? В конце концов с ней можно договориться, так ведь? Она – подчиняется правилам и соблюдает договоренности, иначе я бы не увидел ее у той ванной с органическим гелем. Бекка, мне кажется, что ты просто предвзята. Какая бы она ни была, но она – человек и с ней можно договориться.

- О, с ней можно договориться, это факт. Предварительно сдавшись и согласившись на все ее условия. – кивает Александрия.

- Никогда бы не подумал, что услышу что-то подобное от тебя. – качает головой Герой. Александрия вздыхает. Садится совсем рядом с ним, так, что их плечи – соприкасаются.

- Наверное ты прав. – говорит она: - действительно многое изменилось. Изменилась я. Изменился мир вокруг. Но ты – ты остался прежним! Это мне и нужно. Я… - она сглотнула: - знаешь я…

- Нет, ты ни капельки не изменилась Бекка. – он обнял ее за плечи: - и мои чувства к тебе тоже… просто вот это все… - он обводит взглядом сияющий город под ними: - и эта чертова статуя.

- Статуя. У Тейлор идиотское чувство юмора. Я же тебе говорила, что она – просто подросток.

- Да? Когда я улетел из этой лаборатории – то едва вылетев на поверхность я первым делом увидел… это. Статуя. Высотой… сколько тут? Пятьдесят метров? Сто? Она доминирует над городом, такая статуя – это словно религиозный символ, Бекка. И ее поза…

- Не обращай внимания на эту чертову статую. Она это делает чтобы потроллить меня и весь Протекторат.

- Столько труда только чтобы тебя подразнить? Ладно, давай вернемся к серьезным вопросам, черт с ней со статуей Богини.

- Стив, это не Богиня!

- Да к черту ее. Лучше скажи мне – почему ты считаешь, что Губители все же меньшая угроза для человечества чем эта Тейлор?

- Последняя битва с Губителем состоялась на этом самом месте, Стив. Немного северней, воон там, видишь – где круглое пятно залива? Его сейчас так и называют - Залив Левиафана. До нападения именно там и находился Броктон Бей. После нападения… там осталась воронка от детонации АнтиГубительной Бомбы. Все, что было там внутри – распалось на элементарные частицы в момент. Кроме Симург, конечно же.

- Конечно. – кивает он, чувствуя горечь в ее голосе. Губители – неостановимы. Губители – неуничтожимы. Губители безжалостны. Никто и ничто не может остановить Губителей. Думать что вы можете остановить Симург какой-то бомбой? Эта девочка, Администратор – должна была выучить свой урок наиболее болезненным способом.

- Но… эта битва с Губителем была необычной. Все в ней – было необычным. Для начала – знаешь что мы стали называть Хорошим Днем, Стив? Хороший День – это когда количество жертв в такой битве не достигает миллиона гражданских и двух сотен кейпов. Хороший День – это когда города и острова после таких битв не исчезают с лица земли. А эта битва… в ней погиб всего один человек. Вернее – одна девушка.

- Что? Погоди, ты хочешь сказать, что…

- Это была Тейлор. Впрочем к тому времени она уже довольно давно пребывала в теле Панацеи, которая приревновала ее к сестре и убила каким-то необычным патогеном, а до этого…

- У меня голова кругом идет. – жалуется Герой.

- Это только начало. Говорила я тебе – оставайся в лаборатории, там у нас нашатырь есть и крепкий кофе, но… - Александрия заводит руку за спину и достает откуда-то плоскую металлическую фляжку: - вот, глотни.

- Думаешь мне нашатырь нужен? Я же не институтка какая-то чтобы в обморок упасть. – Герой принимает из ее рук фляжку, откручивает крышку и делает глоток.

- Если бы я услышала все враз за последние десять лет – возможно и мне нашатырь понадобился бы. – признается Александрия: - ты пей, пей. Можешь все выпить. У нас тут есть очень хорошее средство от похмелья, Жидкая Панацея называется.

- Я думал ты у нас против алкоголизма. Но если тут придумали лекарство от похмелья, то этот мир уже начинает нравится мне больше, чем старый. – усмехается он. Он знает, что Александрия – никогда не делает ничего просто так и что она наверняка видит что он – блефует, просто делает хорошую мину при плохой игре. Его голова по-прежнему не может осознать и половины из того, о чем она говорит… и самое главное – он так и не может смириться с собственной смертью. Не говоря уже о воскрешении. И … десять лет! Черт возьми – десять лет! Она – старше его на десять лет теперь! И что она делала все эти десять лет? С кем она была? Он знает что никто не будет ждать десять лет пока кого-то воскресят, а это значит… и он не имеет права на ревность. Ведь для нее прошло десять лет. Но для него – это было еще вчера! Он делает еще один глоток из фляжки, и обжигающая жидкость прокладывает свой путь вниз по пищеводу. Он качает головой. Подумать только… десять лет. Она ничуть не изменилась внешне, разве что упрямая складка между бровей появилась, когда она хмурится, и глаза… совсем другие глаза. В них – сталь. Словно бы дульные срезы крупнокалиберных орудий. Его Бекка смотрела на мир совсем по-другому. Он сглотнул. Его Бекка? Она осталась там – в прошлом. Десять лет назад она была его Беккой. Кто же она сейчас и почему в Сияющем Городе на Холме – стоит ее статуя во весь рост, высотой в пятьдесят метров? Какие отношения связывают ее и эту девчонку Тейлор? Никто не станет ставить статуи кого-то в своем городе, если не испытывает к ней очень сильных чувств… да, Александрия без сомнения одна из самых великих героинь современности, была такой и остается, но эта статуя. Он же облетел ее, он видел – в этой статуе отражена не столько героиня, сколько – женщина. Тот, кто сделал эту статую – видел в ней женщину. Чувственную, страстную, способную на любовь. Его Бекки. Но… имеет ли он право на ревность? Конечно нет, что за глупости. Он – всего лишь кусок замороженного мяса, который продержали десять лет в холодильнике… и на самом деле он должен испытывать благодарность, потому что только благодаря ей он сейчас жив. Он даже предположить не может, на какие затраты ресурсов и сил ей пришлось пойти чтобы хранить это тело все десять лет, вместо того чтобы зарыть в землю или поставить урну с пеплом на каминную полку. Чего ей стоило договориться с этой новенькой, чтобы его воскресили. На какие жертвы она пошла ради него… и он не имеет права на ревность. Так почему же ему так плохо сейчас? Он снова прикладывается к фляжке.