"Фантастика 2025-159". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Небоходов Алексей

Методично переписывая сцены, он вписывал реплики и действия Кати, тщательно сохраняя общий сатирический дух сценария. Периодически Михаил останавливался и качал головой, поражаясь, как всего один телефонный звонок может кардинально изменить задумку.

– Катя, Катя, – тихо говорил он себе, вспоминая их прошлую встречу и улыбаясь, – кто бы мог подумать, что невинная фотосессия так быстро превратится в нечто совсем другое? Как тебе удаётся всегда быть в центре событий и создавать столько хаоса?

Михаил почувствовал, как тревога постепенно уступает место азарту. Теперь, когда Катя официально была утверждена для съёмок, сценарий заиграл новыми красками, а весь проект обрёл неожиданную динамику.

– Ну что ж, товарищи зрители, – театрально объявил он в пустоту комнаты, – готовьтесь увидеть настоящий шедевр советского подпольного кинематографа! Теперь уж точно скучно не будет.

Закончив ещё одну сцену с участием Кати, Михаил откинулся на стуле и рассмеялся, окончательно приняв условия своего партнёра.

– Алексей, конечно, тот ещё стратег и манипулятор, но без него и Кати было бы точно не так весело, – подумал он и вновь вернулся к сценарию, полностью погрузившись в творчество и предвкушая неизбежные неожиданности.

Глава 6. Сантехник всегда звонит дважды

Михаил Конотопов с привычной лёгкой иронией оглядел однокомнатную квартиру, которую на три дня уступил знакомый электрик, уехавший в командировку. В ней царила атмосфера советского домашнего уюта с привкусом обречённости. Серый диван, хранящий следы былых вечеринок, уныло занимал центр комнаты. Над диваном висел ковёр – яркий и выцветший одновременно, как память о лучших временах. Сервант напротив смотрел строгими рядами хрустальных рюмок, тускло сверкавших сквозь слой пыли и напоминавших о давнем отсутствии поводов выпить.

Развешивая белую простыню как отражатель для тусклого света, Михаил следил за Сергеем Петровым, который профессионально возился с камерой. Тот казался одновременно увлечённым и безразличным, словно привык снимать всё подряд – от партийных собраний до детских утренников. Камера визжала и скрипела, как механизм старинных часов, и Сергей терпеливо подкручивал объектив, бормоча:

– Давай, родимая, не подведи хотя бы сегодня, а то кино станет радиоспектаклем.

На кухне гудела лампа, замаскированная абажуром из папье-маше, мягко освещая комнату. Убедившись, что свет наконец настроен, Михаил удовлетворённо прищурился и обратился к Сергею:

– Почти идеально. Если Ольга не испугается твоей камеры, снимем лучший фильм десятилетия.

– Она женщина стойкая, – усмехнулся Сергей, – её не напугаешь. А вот ты, Миша, в комбинезоне сантехника смущаешь даже меня.

В дверь тихо и нерешительно позвонили. На пороге стояла Ольга Петровна в строгом элегантном платье, подчёркивающем её аккуратную фигуру. Нервно поправив прядь волос, она смущённо взглянула на мужчин:

– Привет, ребята. Не опоздала? Волнуюсь ужасно.

– Всё вовремя, Оля, – тепло улыбнулся Михаил и успокаивающе приобнял её за плечо. – Мы только начали. Сергей мучает камеру, а я думаю, зачем вообще затеял эту историю.

Ольга мягко рассмеялась, и её глаза наполнились живой теплотой:

– Вы оба сошли с ума, но мне почему-то это нравится.

– Безумие сейчас в моде, – подтвердил Сергей, выглянув из-за камеры. – Ну что, готова стать роковой женщиной советского образца?

– Готова или нет, а выбора уже нет, – улыбнулась Ольга и направилась в ванную.

Закрыв дверь, она замерла, собираясь с мыслями. Затем медленно сняла платье, аккуратно сложила его на стиральную машину и посмотрела на своё отражение. В тонкой блузке и юбке казалась особенно хрупкой, почти беззащитной, но именно это было глубоко и искренне привлекательно.

Достав из сумки старомодную ночную сорочку в мелкий горошек, Ольга улыбнулась, чувствуя, как смущение сменяется азартом. Надев сорочку, она критично оглядела себя, разгладила ткань и, достав бигуди, быстро накрутила волосы, оставив несколько прядей небрежно торчать. В нелепом наряде Ольга неожиданно ощутила свободу от условностей и впервые позволила себе быть просто собой.

Когда Ольга вышла из ванной, мужчины переглянулись и одобрительно улыбнулись. Михаил театрально поклонился:

– Великолепно! Ты идеал советской женщины, ожидающей сантехника.

Ольга игриво поправила бигуди:

– Надеюсь, советский сантехник не сбежит?

– Сантехник уже в образе, – подмигнул Сергей. – И ждёт начала действия.

Усевшись на диван, Ольга репетировала текст и, сбившись, рассмеялась:

– «У меня течёт… Нет, опять не так!»

Михаил сел рядом, спокойно улыбнувшись:

– Не торопись. Главное – естественность. Мы же не «Анну Каренину» снимаем, а скромную советскую комедию.

Ольга глубоко вдохнула и уверенно повторила:

– У меня течёт и в душе, и на кухне.

– Идеально! – обрадовался Сергей, настраивая камеру. – Михаил, в кадр!

Михаил поправил комбинезон, принял серьёзный вид и шагнул к дивану:

– Вы по заявке из ЖЭКа?

Ольга вновь расхохоталась, махнув рукой:

– Михаил, не могу! У тебя слишком убедительный вид, будто будешь чинить не кран, а мою жизнь.

– Миш, будь проще, – сухо посоветовал Сергей, – ты сантехник, а не министр культуры.

Дружный смех заполнил комнату. Михаил только вздохнул:

– Хорошо, давайте снова.

Но в дверь вновь позвонили. Конотопов с опаской открыл дверь. На пороге стояли соседи в халатах:

– Простите, молоток найдётся? У нас полка рухнула.

Михаил облегчённо улыбнулся друзьям:

– Советская комедия, товарищи. Никогда не знаешь, кто появится в следующем кадре.

Все трое рассмеялись, и напряжение окончательно исчезло, уступив место творческому азарту. Едва смех стих, дверь прорезал новый, резкий и нетерпеливый звонок. Михаил театрально закатил глаза и устало вздохнул.

– Опять звонят! Никогда людям не дадут спокойно снять скромное кино, – вздохнул Михаил и направился к двери.

Приоткрыв её, Михаил увидел на пороге улыбающегося Алексея и тут же ответил дружелюбной улыбкой:

– Алексей! Вот это сюрприз! Заходи скорее, мы тут почти снимаем великий советский фильм, но пока в основном заняты бытовыми происшествиями.

Алексей вошёл и с весёлым любопытством оглядел комнату. Поздоровавшись с Михаилом за руку, он с улыбкой кивнул Сергею и Ольге:

– Всем привет! Надеюсь, не сильно помешал вашему шедевру?

Михаил похлопал гостя по плечу и представил друзьям:

– Это Алексей – незаменимый человек по организационным вопросам и наш главный вдохновитель. Без него никакого кино бы не получилось. Алексей, знакомься: наша ведущая актриса Ольга и Сергей – оператор и повелитель старинной аппаратуры.

Ольга застенчиво улыбнулась, поправила бигуди и мягко сказала:

– Очень приятно. Хорошо, что вы зашли, а то нам уже показалось, что придётся чинить мебель соседям.

– Взаимно, – рассмеялся Алексей, внимательно и искренне глядя на неё. – Теперь вижу, что актриса у нас просто очаровательная, даже в таком экстравагантном образе.

Сергей тем временем скептически покачал головой и, не отрываясь от камеры, сухо предупредил:

– Алексей, учти, что кино создаётся в условиях сурового советского реализма: аппаратура скрипит, свет гаснет, соседи ломают мебель. Так что либо помогай, либо беги отсюда, пока цел.

Алексей усмехнулся и спокойно ответил:

– Убегать уже поздно, я здесь. Продолжайте своё кинематографическое безумие, а я буду тихим наблюдателем и преданным фанатом.

Он уселся на старенький стул у стены, а Михаил снова принялся поправлять абажур, который никак не хотел держаться на месте и упрямо падал на диван, словно протестуя против участия в творческом процессе. Михаил нервно засмеялся:

– Такое чувство, что абажур сегодня – наш главный актёр. Сергей, у тебя случайно нет чего-то тяжёлого, чтобы удержать его на месте хотя бы пять минут?