Барон (СИ) - Двок Андрей

Один из матросов подскочил к кормщику и начал помогать ему поворачивать штурвал. Надсадный сип этих ребят было слышно даже нам на носу когга. А что? Здесь никаких усилителей рулевого управления нет. Ни гидро-, ни пневмо-, ни электроусилителей. Ни-че-го. Только грубая физическая сила, только хардкор!

Зосим побежал на полуют к тяжело пыхтящим рулевым, а «Анна» тяжело завалилась на борт, медленно развернулась и стала на обратный курс. Паруса громко захлопали, ловя ветер, и быстро наполнились, туго натянув полотнища и споро потащив корабль прочь от преследователей.

Оставаться на носу судна мне уже смысла нет. Закинув тарч за спину, я потихоньку пошел на корму корабля, где уже суетился наш шкипер. Пришлось прикладывать усилия, чтобы сдерживать гримасы боли и позорно не стонать.

Исправно работающие биофаги давали мощнейшую регенерацию, но боль не купировали. По дороге ко мне присоединились успевшие вооружиться Мабон и Буеслав. Такой дружной компанией мы и поднялись на полуют.

На кормовой надстройке уже осталось совсем мало свободного места. По боевому расчету здесь должны находиться и уже собрались: командир корабля, старший помощник, кормщик, расчет баллисты и две группы бойцов.

Это арбалетчики и воины, которые должны в случае обстрела прикрыть шкипера и кормщика щитами. Сейчас к ним прибавился и я, с пажом и оруженосцем. В общем, тесновато.

— Что тут у нас? — окликнул я шкипера.

— Простите, милорд, мы от них не уйдем, — покаянно опустил голову командир корабля. — Скорость у нашей «Анны» меньше, чем у борейцев.

Это неприятно. Рука привычно потянулась к шраму на лице. Никак не могу избавиться от дурацкой привычки поглаживать пальцами место старой раны. В принципе, наша более низкая, чем у борейцев, скорость ничего не меняет.

Как более тихоходные, мы теряем в маневре и наш тактический арсенал становится более скудным, чем у борейцев, но план на бой не меняется. К сожалению, при возникновении необходимости мы уже не сможем уйти от преследователей.

Время на обстрел вражеских кораблей теперь становится ограниченным только запасом снарядов. Кроме этого, напрочь отсутствует возможность разорвать дистанцию между нами и борейцами.

— Капитан Зосим, снизить скорость «Анны» до момента начала стрельбы из кормовой баллисты, — отдал я команду шкиперу. — Потом снова полный ход.

И пока он отдавал команды убрать лишние паруса, я сквозь расступившихся бойцов прошел к кормовому релингу* и присмотрелся к преследователям. Когги борейцев шли в кильватерном строю и медленно сближались с нами.

* — Релинг — жёсткое, деревянное или металлическое ограждение на борту кораблей.

Уже не только наблюдателю с мачты, но и нам с полуюта видно, что на кораблях борейцев полно вооруженных до зубов воинов. В принципе, нас сейчас ждет один тип действий, но в одном из двух вариантов.

Такая себе дилемма. Либо мы, как и сейчас, идем правым галсом, никуда не сворачивая, при этом ведя стрельбу только из кормовой баллисты. Либо периодически, после каждого перезаряжания метателей, доворачиваем к ветру и стреляем еще и из носовой баллисты.

В последнем случае, чтобы появилась возможность использовать носовую баллисту, придется правый борт градусов под сорок пять к врагу выставлять. В плюс получаем второй работающий метатель.

В минус — усложнение прицеливания и сильная потеря скорости. Попробуй такой здоровенный корабль поповорачивай. Немного подумав, решил остановиться на первом варианте.

Выждав, когда расстояние между «Анной» и головным коггом борейцев сократится примерно до трехсот метров, а это дистанция, с которой корабельный метатель может вести прицельную стрельбу, я окликнул начальника расчета кормовой баллисты:

— Марко, заряжай каменный снаряд… Пристрелочным по головному… Бей!

«Тщщ! Дац!!!» — громыхнул метатель. «Хрр… хрр… хрр…» — захрустел механизм заряжания, который начали торопливо взводить мои «артиллеристы». А я проводил взглядом стремительно удаляющееся в сторону борейского когга каменное ядро. К сожалению, снаряд просвистел правее и дальше вражеского корабля.

— Давай еще раз каменным снарядом, — и поторопил начальника расчета. — Шевелись!

«Тщщ! Дац!!!» — короткий полет, ядро ударилось о поверхность воды и с тяжелом всплеском ушло на дно.

— Марко, выцеливай палубу. По головному коггу мне нужны попадания зажигательными снарядами, — мичман понятливо мотнул головой.

Следующее ядро попало в форкастль* ближнего к нам борейского корабля. Снаряд снес часть деревянного ограждения с парой изготовившихся к бою лучников. Попадание!

* — Кастли — поднятые платформы (кастли) на некоторых парусных судах, с ограждениями для стрелков (носовая башня — форкастль, кормовая — ахтеркастль).

— Арриисти!!! — радостно взревели мои бойцы.

Воодушевление и боевой настрой это хорошо, но мне точно некогда на это отвлекаться.

— Марко, — окликнул я начальника расчета. — Бей пока каменными снарядами, но готовься перейти на зажигательные.

Кормовая баллиста с переменным успехом продолжила обстрел борейцев. Не каждое ядро попадало в цель, но с сокращением расстояния между нами и преследователями, промахи практически прекратились.

Когда борейцы сократили дистанцию до полутора сотен метров, они сначала изменили строй с кильватерного на пеленг, а затем и на фронтальный. Преследователи начали расходиться в стороны, пытаясь охватить «Анну» с обоих бортов.

Расчету кормовой баллисты я отдал приказ перейти на стрельбу зажигательными снарядами, а расчету носовой баллисты, где начальствует мичман Стеван, бить каменными ядрами в район ватерлинии* второго борейского когга.

* — Ватерлиния — линия соприкосновения спокойной поверхности воды с корпусом плавающего судна.

К счастью для нас, скорости «Анны» и борейских коггов отличаются несильно. Настигают они нас медленно, и нам почти хватает времени, чтобы нанести врагу, запланированный урон метателями.

Мы идем правым галсом и немного завалившийся на левый борт корабль не мешает работе баллист. Стеван проявил инициативу и спросил у меня разрешение перенести стрельбу на палубу вражеского судна.

Ругать его за инициативу не буду, на самом деле он молодец. В бою надо активно своими извилинами шевелить. Но у меня другая задумка. Я надеюсь пробить борт или хотя бы хорошо расшатать обшивку судна, чтобы вызвать сильную течь и затопление.

— Милорд, они загорелись! — не сдержал ликования Буеслав.

А вот я не торопился радоваться. Хоть Марко и стрелял сейчас без промаха, а каждый зажигательный снаряд давал возгорания, но чертовы борейцы справлялись с тушением.

Моя «адская смесь» с трудом поддается тушению, но потушить ее, конечно, можно . Все-таки, это не напалм. Матросы вражеского корабля реагируют на каждое возгорание, стараясь затушить его забортной водой. Что-то с этим надо делать, иначе до начала абордажа мы не сможем его поджечь. Иии… кажется, я придумал, как помешать работе этих «пожарных».

— Марко, вскрывайте ящики с отравляющими снарядами! — их не так много, но это тот самый момент, когда не надо скупиться.

Пока бойцы из расчета метателя меняли заряд, я внимательно следил, чтобы они не повредили оболочку гранаты. Если быть неаккуратным в обращении с этим типом заряда, можно и себя отравить.

С отравляющей начинкой у меня есть снаряды для баллист и ручные гранаты. Что из себя представляет эта «вундервафля»? Внутрь керамической оболочки снарядов и гранат заложена начинка из отравляющего вещества на основе невесомой пыльцы паслевины.

Собрать такую пыльцу непросто, поэтому боезапас ограничен. Специальные снаряды и гранаты очень опасны, их надо использовать аккуратно. Хранятся они у меня в деревянных ящиках в индивидуальных ячейках, плотно переложенных соломой.

Пыльца очень летучая и когда снаряд или граната разбивается, пыльца поднимается над поверхностью достаточно высоко. Если человек попал в зону заражения, у него поднимается высокая температура и нарушается сердечный ритм.