Последний ранг - Анна Кондакова

Надо тщательнее покопаться в памяти Алексея. Что это за новоявленные родственники? И почему моё сознание переместилось именно в этого парня. Да и как так вышло, что родственники из легендарного рода Бринеров задолжали настолько, что кого-то из них забрали в услужение каким-то Стрелецким?

Всё это сильно напрягло, и надо было разобраться.

Ну а пока у меня тут противник не униженный остался.

Я убрал меч от шеи Стрелецкого и толкнул его ногой в спину, чтобы тот упал передо мной плашмя на живот. Сам же выпрямился, поставил ногу между его лопаток и исподлобья оглядел стадион.

Память тела подсказала, что среди толпы не так много людей, кто хотел бы видеть Алексея Бринера победителем. Точнее, ни единого.

Он был тут чужаком.

Даже хуже: его люто ненавидели. Настолько, что желали смерти.

Такое не укладывалось в голове. Род Бринеров всегда был уважаем среди царосов, а уж про остальных и говорить не приходится. И почему я не слышал, что некоего Алексея из рода Бринеров так ненавидят люди?

Что за Алексей такой?..

Радислав Стрелецкий дождался, когда я отойду от него, и только потом поднялся с пола, но на него никто уже не обращал внимания. Проигравшие тут никого не интересовали. К тому же, я серьёзно опустил ему репутацию.

Все продолжали пялиться на меня, по-прежнему молча и ошеломлённо.

Тем временем беловолосую девочку отпустили, и она бросилась в мою сторону, приподняв подол серого платья с фартуком — это была форма горничной.

Я опять обратился к памяти своего нового тела.

Эсфирь Бринер была младшей сестрой Алекса, её магия принадлежала Силе Истис, то есть Веры.

У меня даже мурашки по телу пронеслись.

Эта маленькая пигалица в очках — будущий Пророк?.. Наверняка, пока даже не раскрытый потенциально.

Но ведь… ПРОРОК!

— Алекс! — Эсфирь кинулась мне на шею. — Алекс! Ты живой! А ведь осколки будущего предсказали мне твою смерть… сегодня… — Она вдруг отстранилась, уставилась на моё лицо и нахмурилась. — Алекс… что с тобой? Ты будто совсем другой…

Девочка смотрела на меня, не отрываясь и сразу почуяв изменения. Неудивительно: она же всё-таки родная сестра Алекса, ещё и будущий Пророк.

— Алекс, что с тобой? — повторила Эсфирь, требуя ответа.

— Не знаю, — бросил я. — Тот друид в меня чем-то запустил. Скоро всё пройдёт.

Эсфирь покосилась на Радислава, потом опять посмотрела мне в глаза, изучающе и долго, но всё же не стала спорить.

Знак красного треугольника на её лбу исчез, и увидев это, я испытал моральное удовлетворение. Печать Блокады — вещь неприятная, никому её носить не пожелаешь. Тем более, что эта Эсфирь мне как-никак родственница, раз носит фамилию Бринер.

Под гробовое молчание трибун я направился к лестнице, ведущей к выходу — здесь мне пока делать было нечего. Предстояло разобраться, что произошло, почему я здесь и что делать дальше.

А самое главное — добраться до ближайшего источника с чистым магическим эфиром, чтобы пополнить силы.

Эсфирь засеменила следом.

И вот что интересно: даже через подошвы потёртых ботинок я почувствовал, как чёрный пол арены впитывает в себя магический эфир из тела, а у меня его и так остались крохи.

Таких арен для боя я вообще не припомню, а ведь частенько дрался в магических поединках.

Пока мы шли к большим двустворчатым дверям мимо трибун, я быстро исследовал память Алексея Бринера. Обрывки воспоминаний, картины, голоса — всё смешалось, но я всё-таки смог сориентироваться хотя бы примерно.

Итак, это была Чёрная арена Петровской Академии Семи Путей.

Тут имелись и другие арены, но эта была единственная, на которой разрешали драться до смерти противника.

Жёсткая школа, ничего не скажешь. Про такую я вообще ничего не знаю. Похоже, недавно построенная.

Ни Алекс, ни его сестра тут не учились. Им обоим поступление сюда было запрещено. А вот на Чёрную арену они могли пройти: Алекс явился сам, специально на поединок, а Эсфирь привели слуги Стрелецкого. Видимо, чтобы она увидела, как погибает её брат.

Уже у выхода я почувствовал чей-то взгляд.

Хоть на нас сейчас и смотрели сотни глаз, но кто-то глядел совсем иначе — это ощущалось не просто затылком, а всем естеством.

Стоило мне обернуться, как я встретился глазами с девушкой — большеглазой и бледнокожей, примерно лет двадцати.

«Смерть с косой, только без косы» — так бы я её обозначил.

Она стояла у края трибун и наблюдала, как я и Эсфирь уходим. Её синие волосы выбивались из-под капюшона длинного плаща, а большие голубые глаза смотрели пристально и пронизывающе, до холодка по спине.

За всю свою жизнь я никогда не встречал людей с синими волосами, хотя повидал немало. С виду можно было подумать, что это добрая фея, прекрасная нимфа и кудесница, но это только с виду.

Хищница и себе на уме — вот, что я увидел в ней на самом деле. От неё веяло опасностью, будто прямо сейчас она представляла, как вколачивает ржавый гвоздь в мой череп, а потом укладывает труп в могилу.

Эту девушку в воспоминаниях Алексея я не нашёл, а такую он бы по-всякому запомнил.

— Это кто? — тихо спросил я у Эсфирь, показав глазами на незнакомку.

Эсфирь бросила на неё подозрительный взгляд, как у волчонка, привыкшего огрызаться и всегда быть начеку.

— Впервые её вижу. Но могу сказать, что она маг Пути Эреба, а с ними лучше не связываться.

Значит, Путь Эреба. По-другому — Путь Мрака.

Выходит, это некромант. Точнее, некромантка. А такие маги ещё неприятнее, чем друиды. И пахнет от них обычно мертвечиной, да так, что блевать тянет.

— Осколки будущего говорят, что ты с ней переспишь, — добавила Эсфирь так обыденно, будто для неё это привычное дело. — Думаю, уже послезавтра.

Я вскинул брови и с недоверием уставился на малолетнюю