Тайна золотого остролиста (СИ) - Юлия Арниева

вот он выглядел, впрочем, как и я совсем чужим в этой жуткой комнате.

— Вина? — похотливо улыбнулся мужчина, — для такой цацы у меня есть в закромах отличная бутылочка.

— Можно и вина.

— Присаживайся, — смахнул он невидимые в этом сумраке крошки с табурета, — я мигом, не стоит такую малютку оставлять скучать.

— Козёл, — в бешенстве подумала я, но сдержалась и постаралась сказать, как можно спокойнее, — закуску не забудь.

— Всё сделаю, — обрадованно воскликнул, прежде чем покинуть комнату.

Пеппина и правда долго ждать не пришлось, прошло менее двух минут, как он появился, в руках держал деревянный поднос, на котором стояла запотевшая бутылка, две щербатые кружки и тарелка сыром.

— Сейчас, — пробормотал, суетливо переставляя всё это на стол, он ловким движением раскупорил бутылку, тут же громкими бульками принялся разливать, — за встречу.

— За неё, — натянув улыбку пробормотала, сделав вид, что отпила, выждала немного, наморщив нос, сказала, — а яблочко есть, вино кислое.

— Было, — кивнул Пеппин скрываясь.

Не мешкая я достала из кармана пузырёк с сонным зельем и капнула в кружку мужчины, после чинно села на колченогий табурет, стиснула подол платья, скрывая дрожание рук. Сердце давно заходилось от ужаса и беспокойства, дышать было тяжело, будто кто-то невидимой сдавил мне горло.

— Вот, красное и виноград принёс.

— Спасибо, что ж выпьем, — подняла свою кружку, приглашая к возлиянию, я не отрывала взгляд от мужчины, который всего в два глотка выпил всё, что было в его чашке. Выдохнув от облегчения, что первая часть плана удалась, я взяла с тарелки кусочек сыра, вспомнив, что сегодня я ничего не ела.

— Ещё вина, — предложил Пеппин, не прекращая, облизывая свои губы, — или пойдём?

— Вина, — спешно ответила, чуть отшатнувшись, — день был трудным.

— Ооо, я помогу тебе забыть обо всех горестях и может даже возьму на содержание, — довольно улыбаясь произнёс мужчина, поглаживая меня по коленке, — если хорошо отработаешь сегодня, так и быть, твоего щенка тоже возьму.

В ответ на слова этого самодовольного гада, я, стиснув зубы, почувствовала, как ярость разрастается внутри меня. С огромным трудом я постаралась взять себя в руки. Гнев не лучший помощник в деле, где требуется хладнокровие и выдержка.

— Я буду очень стараться, — произнесла, тщательно подбирая слова.

Мы просидели за столом около десяти минут, сонное зелье не спешило действовать, Пеппин становился всё более настойчивым, я же лихорадочно осматривала взглядом комнату, ища чем бы оглушить мужчину.

Мысленно хмыкнув, поняла, что его ничего, кроме табурета не сможет остановить или нам потребуется покинуть спальню в поисках тяжелого предмета. Но боюсь, сделать это будет сложно… прикусив губу изнутри, я в очередной раз вскинула руки, якобы поправить волосы, чтобы ненавистная ладонь Пеппина слетела с моей груди.

— Что за…, — наконец прохрипел гад, глаза закатились, и он рухнул всей своей массой на пол.

— Всё! Всё, — с облегчением бормотала, проверила пульс, убедившись, что Пеппин жив, я рванула в коридор.

Стараясь не особо греметь на кухне, я быстро скидала в мешок: мясо вместе с коробом для хранения, крупы, лук, морковь, яблоки, виноград, сыр, мёд, молоко, масло, несколько лепёшек. В тот момент я совершенно не думала, как дотяну его до сарая, я хотела просто быстрее покинуть эту деревню.

Волоком дотащив мешок к входу во двор, я осторожно приоткрыла дверь и осмотрелась. На улице было темно, лишь только тёмные очертания подсказали, что слева находится сарай. Бросать мешок с пропитанием я не решилась, так и шла с ним в обнимку до сарая, с трудом переступая ногами.

— Есть! — тихо воскликнула, заметив привязанную лошадь и телегу, но на этом моя радость закончилась.

Как прицепить телегу к лошади, я не знала и убила около часа, не прекращая прислушиваться к звукам, и каждый раз вздрагивала от испуга, когда жеребец всхрапывал.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — выругалась, стукнув кулаком по стене, от резкой боли в моей голове прояснилось, — на лошади поедем, прицеплю мешок и чемодан по бокам, Джереми посажу перед собой.

Спустя полчаса я выводила жеребца на улицу, тихо шепча и поглаживая, я успокаивала то ли себя, то ли коня. Идя по тёмной улице, мне казалось, что меня все видят и сейчас крикнут: «Держи вора»! Но до лачуги добрались благополучно, привязав коня к единственному столбу, что остался от забора, я побежала к сыну. За время моего отсутствия в голове появлялись картинки одна страшней другой.

— Мама?

— Да, сынок, как ты? — воскликнула, поцеловав лобик, отметила, что жара нет, слабость прошла, судя по бодрому подъёму Джереми с кровати.

— Пить хочу.

— Сейчас, — подала остатки отвара, — ты голодный?

— Да, я бы точно курицу жареную съел целиком, — ответил Джереми, а я почувствовала, как по моим щекам потекли слёзы, за три долгих недели сын впервые хочет есть.

— Держи, здесь сыр и лепёшка, — вручив по небольшому ломтику того и другого, я продолжила, — нам надо уезжать, сейчас. Ешь, а я пока прикреплю к лошади чемодан.

— Уезжать?

— Да, сынок, мы поедем в город.

— Сейчас? Ночью? Что-то случилось? — спросил Джереми, пытливо всматриваясь в моё лицо, за эти ужасные дни болезни, казалось, сын повзрослел и теперь на меня смотрит далеко не ребёнок семи лет.

— Случится, если мы не покинем деревню, — не стала обманывать сына.

— Это из-за проклятого острова? Из-за того, что ты вернулась?

— Да, люди решили, что меня одарили несметными сокровищами.

— Я помогу собраться, — уверенно проговорил сын, сползая с кровати

— Нет, я всё уже сложила, осталось прикрепить и отправляемся.

Разместиться на лошади было сложно, Джереми ещё был слаб, и мы только с третьей попытки смогли усадить его. Когда это наконец удалось, не оглядываясь на лачугу, мы отправились в наше первое путешествие.

Ночь благоволила нам, на улице было темно, облака скрыли звёзды и даже ветер, что часто завывает в это время года — стих. Проезжая мимо спящих дворов, стараясь держаться в центре улицы, мы достигли центральной площади, к сожалению, её нам не обойти. Выбирая путь, я решила не возвращаться в родной город, который спешно покинула более семи лет назад. Мы попытаем счастье в стране Аспея, там меня никто не узнает.

Возле дома Назэра, я