Наследник $$$ уровня - Андрей Еслер

Я допил холодный кофе, поморщился и пошел ужинать. На голодный желудок думается плохо, а Эстелла наверняка наготовила столько, что хватило бы кормить весь завод неделю.

Спать я лег рано. Договор лежал под замком а бумаги ждали бухгалтера.

Разбудили меня в начале пятого. Сначала была твердая рука на плече, потом голос Хавьера, тихий, чтобы не поднимать шум в доме.

— Сеньор, просыпайтесь.

Я открыл глаза. За окном ещё держалась ночь. Хавьер навис надо мной в одних штанах, плечи в испарине, дышал ровно, но чувствовалось, что он только что бежал.

— Что стряслось?

— У нас был гость. Полчаса назад полез через стену со стороны сада. Я его заметил и спугнул, ушёл он чисто, перемахнул забор и растворился.

Сон моментально пропал. Я сел на кровати, пытаясь прояснить мозги.

— Кто?

— Не знаю. На нем была маска, но двигался он грамотно. — Хавьер потёр костяшки, на которых темнела ссадина. — Я успел его достать, он ответил. Выучка военная или около того. Точно не воришка с района.

Профессионал, перемахнувший стену виллы ночью. Хорхе на такое не способен, у него мозгов хватало только на склад и на трёх олухов с битами.

— Что он искал, по-твоему?

Хавьер чуть помедлил.

— Вот это странно. Лез он тихо, к дому, со стороны кабинета. На грабёж не похоже, грабитель в первую очередь сунулся бы в спальни или к сейфу с деньгами. Этот знал, куда идти.

Значит в кабинет. Туда, где в запертом ящике лежал договор, а на столе бумаги «Косталь Инверсьонес». Я хотел сказать что-то умное, но в кармане брошенного на кресло пиджака затрезвонил телефон.

Это был Даниэль. Совпадения я не люблю, а такие тем более.

— Слушаю.

— Сеньор, простите за столь поздний час. — Голос у него был обеспокоенный. — На заводе беда. Кто-то только что влез в кабинет, перерыл все бумаги. Все на полу. Охранника нашли в подсобке без сознания, видимо оглушили сзади.

— Что пропало?

— Я перепроверил, и ничего не пропало. — Даниэль чем-то зашуршал, видимо стоял прямо посреди разгрома. — Деньги в кассе на месте, техника на месте. Перерыли только бумаги. Заводское всё расшвыряли, но не взяли ни листа.

Само собой не взяли. То, за чем приходили, лежало у меня в кабинете. На заводе осталась пустая шелуха, договоры на гайки и накладные на припой.

— Понял тебя. Вызови врача охраннику, полицию пока не трогай. Приеду, разберемся.

Габино даже мёртвый умудряется портить мне жизнь. Талант, чего уж там.

Я убрал телефон и поднял глаза на Хавьера. Тот стоял, привалившись к косяку, и ждал, пока я отдам приказ.

— Завод тоже навестили. Перерыли кабинет, оглушили сторожа, ушли пустыми.

— Значит, две группы. — Хавьер не удивился, только лицо стало жёстче. — Или одна, очень шустрая. Сначала туда, потом сюда.

— Не важно, — поправил я. — Важно, что они искали в двух местах одно и то же.

Спать дальше не было смысла. Я отправил Хавьера обуться и проверить периметр ещё раз, а сам сел в кресло и стал думать, поглаживая холодный подлокотник.

Цепочка складывалась скверно. Дядя Эмануэль искал бумаги «Косталь Инверсьонес». Бумаги, ради которых он подчищал концы и убрал Габино. Я их нашёл первым, увёз с завода и спрятал, а дядя это понял. После завода, ночной гость пришел ко мне.

Хуже всего было то, что я перестал понимать, кто против кого. Если продажу сорвал отец, значит, Тайрон и Эмануэль не в одной упряжке, а тянут в разные стороны. И тогда я нахожусь посреди чужой грызни, причём в самом неудобном месте, и обе стороны уверены, что я их собственность.

К рассвету у меня созрел план. План был простой и оттого мне нравился.

К семи утра я успел сделать копии. Оригиналы «Косталь Инверсьонес» вместе с договором я демонстративно разложил на столе в кабинете, на самом видном месте. Пусть лежат. Копии, переснятые до последней пометки, отправились в место понадёжнее, о котором в доме знали только двое, я и Хавьер.

Выходя, я задержался в дверях и оглядел прислугу, которая уже начала утреннюю возню в коридоре.

— Бумаги в кабинете никому не трогать.

Голос я не повысил, но меня поняли.

В столовой пахло свежим хлебом, жареными яйцами и кофе, и вся компания была уже в сборе. Матео уткнулся в тарелку и одновременно в телефон, Белла листала свои макеты, Рафаэль грыз тост над раскрытым блокнотом, Мария разливала сок, Хавьер задумчиво листал газету, а Эстелла порхала над плитой. Семейная идиллия, к которой я за пару месяцев успел незаметно прирасти.

Я налил себе свежий сок, сел во главе стола и обвел их взглядом.

— Сегодня всем выходной.

Над столом повисла тишина. Матео первым оторвался от телефона.

— А по какому поводу? Праздник какой-то?

— День дурака, — я сделал глоток. — Кто сегодня работает, тот и дурак. А дураков я в команде не держу.

Рафаэль фыркнул в свой тост, Белла хмыкнула, даже Хавьер позволил себе тень усмешки.

— Так что доедайте и собирайтесь. Едем все в кино.

— В кино? — Матео приподнял бровь. — Мне вообще-то шестнадцать.

— Не переживай, ты не выглядишь на шестнадцать.

Матео наклонился к сестре и прошептал:

— Это комплимент или оскорбление?

Эстелла попыталась было возразить, что надо готовить обед, но я пресек это на корню.

— Эстелла, ты тоже едешь. Обед нам сегодня заменят попкорн и сосиски в тесте. Кастрюлю оставь в покое, она без тебя не сбежит.

Возражать мне в этом доме никто не смел. Через час вилла опустела, и остались только бумаги на столе в моем кабинете, разложенные на самом виду и ждущие гостей.

* * *

Кинотеатр в Корсе был один, старый, с выцветшим фасадом и лепниной над входом, которую давно не обновляли. Внутри было душно и пахло попкорном. Народу в будний день почти не было, и наша компания заняла кассу целиком.

Мария отправилась за билетами, а я остался у стенда с афишами, разглядывая местные премьеры. Хавьер бесшумно подошёл сбоку, и встал рядом, делая вид, что тоже изучает плакаты.

— Это была хорошая идея, сеньор, — вполголоса произнес он. — Увезти всех из дома именно сегодня.

— Идея отличная, — согласился я. — Тем более что на этот фильм я хотел сходить ещё неделю назад.

Хавьер не улыбнулся, но в глазах что-то дрогнуло. Он понимал, что из дома мы уехали не просто так, но уточнять не стал.

Мария вернулась с билетами и объявила, что в кинозале мы будем одни.

Зал оказался прохладным. Кресла поскрипывали, а экран был великоват для такого помещения. Свет