Волчий клан 2 - Валерий Муллагалеев
Когда портал Челищева окончательно погас, мужчина степенно зааплодировал. Кто бы это ни был, он видел все произошедшее от начала до конца. Оставалось только надеяться, что он принадлежит к дружественной мне стороне.
Впрочем, сейчас это значения не имело.
Я превратился в первую форму, то есть в человека, которого выдают лишь глаза и клыки. После астрального превращения одежда сохранилась на мне — уже неплохо.
Подобрав браслет из лунного серебра, я побежал вниз.
Не забыл прихватить и лоскут мантии Челищева. Даже обычный волк сможет по запаху восстановить путь владельца, а уж астральный волк в полнолуние — тем более. В гости к чернокнижнику я собирался, чтобы найти Инессу.
Я выбежал из стен Арены — впервые с момента как попал сюда.
По запаху пороха легко учуял Репея, крадущегося через кварталы с компанией уцелевших контрабандистов. Нагнал их.
— Каково, а? — спросил я.
Репей приглушенно рассмеялся, обнял меня и похлопал по спине.
— Честно тебе скажу, отрадно вольным воздухом дышать! Хоть и столичным. Я думаю слинять на барже, по Ветлуге на северо-восток.
— Снова в Камскую губернию? — кивнул я.
— Дык. Айда с нами?
— Пока не могу, дела.
— Узнаю Георгия, — ухмыльнулся Репей. — Вечно куда-то спешит.
— Засиделся я на Арене. Встретимся на севере, я там обосновался в Красных Родниках. У нас с тобой еще оружейный вопрос открыт.
— Само собой.
— Бывай! И не вздумай после всего этого снова попасться!
— В плену был, женат был… Но дважды не попадусь! — хохотнул он.
Проводив Репея, я отошел в переулок и обратился астральным волком. Втянул носом запах мантии Челищева. В сознании прорезалась карта запахов всего города, протяженная во времени.
Вычленив из всего этого путь к последнему месту пребывания Челищева, я сорвался с места.
Глава 12
Огонь, кровь, волк
Лезвие топора обрушилось на браслет из красной осины. Дерево треснуло и впилось щепками в руку — Инесса вкрикнула, бросила топор и поспешно отряхнула обломки. Превозмогая боль, вытащила здоровенную занозу-щепку, что погрузилась в плоть как нож.
На белой коже быстро выступила кровь, брызнул фонтанчик из пробитой артерии. Но кость был цела.
Вавила был уже рядом.
Плечи Инессы обхватили тонкие черные руки, скользкие и горячие. Перекошенное набок лицо нависло над ней, глаза с вертикальными зрачками горели маниакальным восторгом, изо рта с мелкими зубами свисала густая слюна.
Инесса успела избавиться лишь от одного браслета, но магия уже вернулась, хотя и поддавалась плохо. Для простого заклинания достаточно.
Она ткнула в отвратительную морду окровавленной рукой — из ладони вырвалась струя трепещущего пламени.
Концентрированный огонь ударил Вавиле в лицо, словно вода из пережатого шланга. Он попытался что-то сказать, но захлебнулся.
Инесса попятилась назад, поливая его пламенем, щедро добавляя в магию эмоций. Так льется крик при истерике, но Инесса молчала, закусив губу и прищурив глаза от света.
Приходилось преодолевать сопротивление оставшегося браслета, отчего расход магической энергии был десятикратно завышенным, но сейчас ей было плевать — она хотела увидеть обугленные кости, пепел, которым можно удобрять цветочки!
С изможденным стоном она опустила руку. С ладони лилась тонкой струйкой кровь, голова кружилась.
Обуявшее Вавилу пламя спало.
Ковер под ним стал серым пеплом, потолок закоптился, пахло дымом. Но костей Инесса не увидела. Черное блестящее тело, уже без остатков какой-либо кожи, блестело и исходило паром, но это была все та же живая плоть.
Вавила развел руки в стороны, с влажным хрустом пошевелил растопыренными пальцами.
— Тупая шлюха. Я родился в пламени! Я был вскормлен кислотой и серой! Я…
Инесса всадила ему в грудь топор. Лезвие вошло с чавкающим хрустом прямо между ключиц.
Вавила сделал шаг назад, булькнул раз, другой.
Однако бульканья превратились в смех.
Инесса вытаращила глаза от ужаса и омерзения, когда черные длинные пальцы неторопливо легли на рукоять и выдернули топор. Крови не было.
Вавила причмокнул и сказал:
— Очень вкусный переход от надежды к отчаянию. За что я люблю женщин, так это за гамму сменяющихся эмоций. Вкусно, словно праздничный салат. Мужиков пытаешь — они злятся, боятся и дохнут. А женщины — м-м-м! Иногда даже выдают вкрапления удовольствия!
Он перехватил топор рукоятью вверх. Язык прошелся по топорищу, оставляя склизкий след.
Все это время отступая, Инесса наткнулась на стену. Стена показалась олицетворением неизбежного конца.
Почувствовав ее страх, Вавила заурчал, его тело отреагировало возбуждением. Он приближался танцующей походкой, словно совершал ритуал.
Внезапно прыгнул вперед, придавил Инессу к стене. Она выставила руки, но он играючи сгреб ее запястья одной пятерней, вздернул кверху. Ноги Инессы оторвались от пола.
Вавила зарылся лицом в декольте, подцепил зубами, рванул вниз, обнажая грудь. Другая рука вцепилась в платье сбоку, медленно потянула — ткань впилась в ее тело, затрещала.
Инесса глянула наверх. Запястье раненой руки щипало, пальцы плохо слушались. Кровь продолжала ритмично выплескиваться тонкой струйкой, стекала по локтю к плечу. Это навело Инессу на сумасшедшую идею.
Магия Крови — темная сторона магии Воды, не Огня.
Инесса не владела этим искусством, однако интуитивно, как и любой маг, чувствовала, как это можно применить. Чужая стихия требует стократную цену, а уж магия Крови… Она из тех, что особенно жестока к практикующему.
Но лучше превратить всю свою кровь в предсмертный магический удар, чем отдаться в лапы этого существа!
От этого она погибнет и будет проклята, но останется чистой, как пламя.
А Лютиков… Ее глаза защипало… Лютиков поймет. И отомстит.
Это лучшее, что она может сделать для него. Ее смерть причинит ему меньше боли, чем то, что хочет сделать Вавила. Ее чистая смерть даст Лютикову силу и злость. Это… подарок для волка.
Инесса сглотнула комок в горле и сжала окровавленную ладонь в кулак, концентрируя магическую энергию.
* * *
Я бежал через улицы ночного Вельграда, залитые лунным светом.
Лапы едва касались брусчатки, когти чиркали по ним, выстреливая снопами красных искр. Редкие светящиеся окошки в домах от неимоверной скорости слились в продольные светящиеся линии.
Ветер бил в морду и свистел в ушах, хотя ночь стояла безветренная — лишь мое движение создавало поток. Вихрь за мной поднимал с земли сор и разбросанные газеты с новостью о грандиозном представлении Арены — представлении, которое действительно стало последним!
Я четко видел траекторию экипажа, которым воспользовался Челищев. Его мерзкий запах нельзя было
