Наследник $$$ уровня - Андрей Еслер
— Дальше я сам. Спасибо, Даниэль.
Намек он понял правильно, сообразительный человек. Но я всё же добавил, чтобы не оставлять места для гадания.
— Спустись в цех, глянь, как идёт смена. Заодно проверь, прислал ли «Телесур» обещанный отзыв. Если нет, позвони и напомни.
— Сделаю.
Даниэль собрал инструмент и вышел, прикрыв за собой дверь. Я остался наедине с распахнутым сейфом и собственным любопытством.
Внутри лежали бумаги. Несколько папок, перетянутых резинками, и стопка отдельных листов, пожелтевших по краям. Я выгреб всё на стол, придвинул стул и сел. От бумаг тянуло пылью и слабым духом табака, видимо, Габино любил подымить, перебирая своё хозяйство.
Это были договоры с поставщиками, акты на оборудование, накладные, отчёты. Заводская рутина, которую Даниэль искал с утра, лежала тут вся, в целости и сохранности. Скучнейшее чтиво на свете. Ничего, что стоило бы прятать в стальной ящик и стеречь как зеницу ока. Просто бумаги, которым по уму место в шкафу, а не в сейфе.
Я отложил заводскую часть в сторону.
А вот вторая стопка зацепила.
Поначалу она тоже выглядела безобидно. Платёжки, выписки, копии переводов. Но чем дальше я углублялся, тем чаще натыкался на одно и то же название.
«Косталь Инверсьонес».
Снова и снова, на разных листах, под разными датами. Завод что-то платил этой конторе, или контора платила заводу, с ходу разобрать было трудно, цифры шли вперемешку с пометками от руки, которые Габино явно делал для себя, не рассчитывая на чужие глаза.
Инвестиционная фирма в бумагах заводика, который штампует платы для дешёвых телефонов.
Я попробовал прикинуть схему на месте, но быстро бросил. Чтобы понять, что тут к чему, нужно разложить всё по датам, сверить суммы, сопоставить с тем, что я уже знаю о делах завода. Работа кропотливая, а сидеть в бывшем кабинете Габино, под амбре дешевого табака, мне совершенно не хотелось.
Я сложил вторую стопку отдельно, перетянул резинкой и убрал во внутренний карман пиджака. Заводскую рутину оставил на столе, пусть Даниэль приобщает к делу. То, что нужно мне, поедет домой, где есть ноутбук, тишина и никаких любопытных глаз.
Спустившись в цех, я нашёл Даниэля у одной из лент.
— Бумаги были в сейфе, как ты и думал, — сообщил я. — Оставил на столе. Разберись на досуге.
Даниэль кивнул, было видно, что хотел спросить о той кипе, что у меня в руках, но сдержался. Глаз у него цепкий, но лезть в дела хозяина он не станет.
Хавьер ждал у машины, привалившись к капоту и подставив лицо солнцу. Завидев меня, он выпрямился и без слов открыл водительскую дверь.
— Домой, — коротко велел я, устраиваясь на пассажирском сиденье.
— Нашли, что искали? — он завёл мотор.
— Да, — ответил я, похлопав по карману. — Но надо все перепроверить. Заодно будет чем заняться вечером, а то я уж было заскучал.
Хавьер хмыкнул и вырулил с заводской территории. Пейзажи Корсы покатились за окнами в обратном порядке, разогретые и ленивые.
* * *
До виллы добрались к полудню. Я отказался от обеда, чем расстроил Эстеллу, и заперся в кабинете с ноутбуком и стопкой бумаг из сейфа. Кофе Мария всё же принесла, и поставила на угол стола, окинув взглядом разложенные листы. Спрашивать ничего не стала, но я знал, что вечером Тайрон получит короткую заметку о том, что младший дэ Фуэго привёз с завода ворох документов и засел над ними до ночи. Иногда полезно, чтобы за тобой подглядывали, тогда можно показать ровно то, что хочешь.
Бумаги я разложил по датам. Работа пошла медленно, цифры путались, пометки Габино приходилось расшифровывать, будто рецепт врача. «Косталь Инверсьонес» мелькала на каждом втором листе, но смысл переводов от этого яснее не становился. Деньги ходили туда-сюда, дробились, возвращались, и за этим угадывалась какая-то схема, до которой я пока не дотягивался.
Я провозился часа три, выпил две чашки остывшего кофе и был готов признать, что без бухгалтера тут не разобраться. А потом наткнулся на лист, который лежал в самом низу второй стопки, отдельно от остальных, сложенный вчетверо.
Договор о купле-продаже. Предметом сделки значился мой завод.
Документ составленный по всем правилам, с реквизитами, оценкой имущества и графой цены. Внизу стояла подпись продавца, размашистая и уверенная. Эмануэль дэ Фуэго.
А вот графа покупателя пустовала. Сделка была готова наполовину и так и осталась незавершенной.
Я откинулся на спинку стула.
Дядя собирался продать завод. Документ был готов, продавец подписал, оставалось вписать покупателя. И в последний момент что-то пошло не так. Сделка сорвалась, а завод вместо продажи свалился на меня, нелюбимого младшего сына, которого вся семья держала за пустое место.
Концы не сходились. Если дядя готов был сбыть предприятие с рук, зачем потом тратить силы и нервы на бандитов Хорхе, на испуганного Габино, на грязную возню вокруг человека, которого в итоге нашли мёртвым? Завод, от которого собираешься избавиться, так не стерегут.
Значит, дело не в самом заводе. Дело в том, что лежало в его сейфе. Дядя хотел продать оболочку, цех с лентами и станками, а начинку, бумаги «Косталь Инверсьонес», собирался забрать с собой. Только забрать не успел, потому что меня сюда посадили раньше, чем он закрыл сделку. И теперь эти бумаги греют мне стол.
Оставалось понять, почему завод в итоге достался мне. Тут вариантов было два, и оба меня не радовали. Либо семья сунула обузу самому ненужному из дэ Фуэго, чтобы он тихо утопил её и не отсвечивал, что вполне в их духе. Тайрон сорвал дядину продажу нарочно, и тогда у меня в кабинете сидела не одна интрига, а как минимум две.
Я потёр виски. Голова уже гудела от цифр и чужих фамилий, вопросов добавилось на добрый десяток. Прежняя жизнь приучила меня, что хуже одной непонятной сделки бывает только непонятная сделка, в которой ты внезапно оказался товаром.
Кто такие «Косталь Инверсьонес», кому они платили и за что, я выясню. Спешить некуда, бумаги никуда не денутся, а торопливость в таких делах выходит боком. Сначала разберусь с цифрами, найду надежного человека, который умеет читать платежки и держать язык за зубами, и только потом решу, что со всем этим делать.
Я убрал договор отдельно от остальных бумаг, во внутренний ящик стола, который запирался на ключ.
За окном начинало смеркаться, море на горизонте налилось тёмным золотом, потянуло вечерней прохладой и запахом жасмина из сада. Снизу доносились голоса, звон посуды и смех Матео, у которого опять
