Ненормальный практик 6 - Отшельник Извращённый

вестник», сдержанный в формулировках, сегодня посвятил целую полосу: «ПОДПОЛКОВНИК БАРОН А. Н. ВОЛКОВ ПОЖЕРТВОВАЛ ЖИЗНЬЮ, УНИЧТОЖИВ СЕМЬДЕСЯТ ВРАЖЕСКИХ АГЕНТОВ».

К восьми утра весь город говорил об одном. О том, как нечто подобное могло произойти в столице и кто за это понесёт ответственность?

…

Архимагистр Воронцов держал остывшую чашку кофе. На столике лежали три газеты, рядом донесение из Тайной канцелярии и личное письмо от капитана Долгорукова, коий наблюдал взрыв особняка Волкова.

Григорий перечитывал письмо второй раз, пытаясь найти в строках то, чего там не было. Но увы. Никаких намёков на то, что мальчишка мог выжить.

«…барьер активировался за десять секунд. Затем взрыв и столб пламени. Температура в эпицентре — расчётно выше трёх тысяч градусов. На месте особняка воронка глубиной восемь метров, диаметром тридцать семь метров. Края оплавлены. Тел не обнаружено — только пепел и шлак. По предварительным оценкам, погибло от шестидесяти пяти до семидесяти пяти человек. Подтверждённых останков нет. Информация только со слов агента-наблюдателя…»

Воронцов отложил письмо и потёр уголки глаз. Отчего-то ощущалась странная тяжесть всех своих шестидесяти двух лет. Почему-то вспомнился турнир. Выступление юного Волкова. Гениальное без прикрас. У него не было соперников, даже среди элит империи. Затем старик вспомнил разговор после бала, когда мальчишка спокойно отказался от его покровительства. Не дерзко, не вызывающе. Совсем нет. Просто отказался. В тот момент он такой молодой выглядел, как человек, точно знающий, чего хочет.

«Такие рождаются раз в поколение. И я упустил его. Оттолкнул собственными руками.»

Нет, малец не был пешкой, абсолютно. Скорее королём в партии, и Воронцов понял это слишком поздно. Он поднялся и подошёл к шахматной доске, стоявшей на боковом столике. Белый король находился в центре, окружённый фигурами. Воронцов взял фигуру и медленно положил её набок.

Мат.

Конец.

За дверью послышались шаги, но Григорий не обернулся. Продолжал смотреть на поверженного короля и думал о том, что империя только что потеряла человека, который, возможно, мог бы изменить её судьбу.

— Какая бессмысленная трата, — произнёс он с горечью.

* * *

Городская Военная Академия Практической Эфирологии

Новость застала Викторию на совещании. Как раз когда она рассказывала о проведении весеннего турнира, в кабинет ворвалась запыхавшаяся секретарь со стопкой газет.

— Что такое, Оксана Юрьевна? — спросила Вика у той. Ещё и приподняв бровь, как бы говоря, чтобы та присмотрелась к своему поведению.

— Виктория Александровна! Прошу прощения! Но это касательно нашего отчисленного курсанта, Александра Волкова!

Преподаватели переглянулись, конечно все знали кто он. После того, как Ненормальный Практик стал восходящей звездой среди юных практиков, в Городскую Военную Академию Практической Эфирологии хлынули заявки на поступление. Очень много заявок. От богачей, промышленников, торговцев, чиновников. Сразу объявились спонсоры и предложения об участии в турнирах. Иными словами — дела пошли в гору. Виктория молча развернула «Столичный вестник» и вслух прочитала заголовок:

— Трагедия на Васильевском. Герой фронта барон Волков погиб в огне…

Первая мысль: это ошибка.

Вторая: или… или же правда?

И больше вообще ничего. Пустота. Озноб, расползающийся внутри.

— Совещание окончено, — произнесла Виктория ровным голосом. — Все свободны.

Преподаватели что-то говорили, сожалели, тихо спорили. Но ректор не слышала. Когда последний человек вышел, опустилась в кресло. Газета всё ещё в её руке. Она читала статью, не вникая в слова. Буквы расплывались. Перед глазами их последний разговор на балконе. Его улыбка. Она же предупредила его о врагах!

ПРЕДУПРЕЖДАЛА!

ПОЧЕМУ ОН⁈

Почему…

Она не плакала. Нет. Но впервые за свои недолгие тридцать пять пожалела о несостоявшемся будущем.

О том, что всё ещё могло бы быть у них, но теперь не будет.

Никогда.

* * *

В одном из многочисленных кабинетов Зимнего дворца пахло дорогущим чаем и табаком. Принц Виктор восседал в любимом кресле, держа газету и покусывая мундштук трубки.

Министр двора граф Нессельроде сидел у камина, изучая какой-то документ. Газеты он прочитал ещё ранним утром.

— Семьдесят отбросов, — проговорил принц, перечитывая статью. — Британские псы. Все мертвы.

— Все до единого, Ваше Высочество, — подтвердил Нессельроде.

— И Волков вместе с ними.

— Тело не найдено, но температура в эпицентре… сами понимаете.

— Да, от них всех не осталось даже костей. — Виктор отложил газету и затянулся трубкой. Помолчал, выпустил дым тонкой струйкой. По правде говоря, он ожидал, что испытает удовлетворение. Ненормальный гадёныш был занозой, раздражителем, неприятным напоминанием о том, что низкорождённые могут подняться слишком высоко. И, как ни странно, его смерть решала проблему, которую Виктор не знал, как решить иначе.

Но…

Удовлетворения не было.

Наоборот.

Будто кто-то закончил игру раньше положенного.

А принцу так хотелось сделать равновесный ход.

И теперь, его лишили данной возможности.

Неприятно.

— Устроим мемориальную службу, — произнёс принц наконец. — Скромную, но достойную. Пусть народ знает, что мы чтим выдающихся практиков, независимо от происхождения.

— Мудрое решение, Ваше Высочество. — кивнул граф, при этом не стал подстрекать Виктора, мол разве своими словами тот только что не признал Ненормального Практика — выдающимся?

— И найди полную информацию о том, что произошло. Кто организовал охоту, кто финансировал, кто стоял за этим. Я хочу знать всё.

Нессельроде в очередной раз склонил голову и вышел, оставив принца наедине с собственными мыслями.

* * *

Принцесса узнала новость за завтраком. Камеристка принесла газеты вместе с планом на сегодняшний день. Евдокия читала слишком быстро, так что увидела заголовок раньше, чем успела сделать первый глоток. Чашка замерла на пути к губам.

Она медленно опустила её на блюдце и развернула газету. Прочитала статью от начала до конца, не отрываясь. Потом сложила газету обратно, отодвинула завтрак и поднялась из-за стола.

— Ваше высочество? — начала камеристка, но Евдокия вышла.

После поднялась в свои покои и рухнула на кровать.

— Он не мог проиграть… — простонала она в подушку. Хотелось плакать. Конечно не из-за разбитого сердца. Дело в другом. Ей было жаль. Жаль, что они больше никогда не сразятся. Жаль, что единственный, кто увидел в ней не принцессу, не девушку, а бойца, ушёл. Его больше нет. Ненормальный Практик, так ярко ворвавшийся в её мир, потух, как мёртвая звезда.

«Семьдесят человек… — думала она, сжимая подушку. — Он убил семьдесят наёмников. Один. Один против всех. Он всегда был один. Всегда. Одинокий Ненормальный Практик…»

* * *

Елизавета читала трактат о защитных контурах, когда Екатерина вошла с газетой в руках и лицом цвета мела.

— Катя? Что случилось?

Та молча протянула газету.

Лиза прочитала заголовок. Потом статью. Потом снова заголовок, будто ожидая, что слова изменятся.

— Это… это не может быть правдой, — прошептала она.

Катя опустилась на