Наследник пепла. Книга V - Дмитрий Валерьевич Дубов

И правда, вместо того чтобы ударить по нам своим заключительным конструктом и полностью разбить нашу защиту, противники вдруг застыли на месте практически без движения, а глаза их стали масляными и, кажется, немного отстраненными от происходящих вокруг них событий.

— Активнее, Мира, активнее, дорогая! — проговорил я. — Давай, животиком поработай, ну! Уже почти готово. Давай, чуть-чуть осталось!

И всё. У пятерых парней, стоящих напротив нас, глаза остекленели окончательно, и, кажется, даже слюнки потекли. Костя разъярился. Мне даже показалось, что он немного обратился в настоящего демона, потому что рык, вырвавшийся из его горла, действительно походил на демонический.

И после этого он рывком бросился к самому опасному магу. Я тут же уложил дальнего, Артем подключился и воздушной плитой придавил еще одного. Костя же, закончив с первым, сразу рывком берсеркера кинулся ко второму.

Спустя всего несколько минут с противниками, которые только что одерживали убедительную победу, было покончено. А те до конца не отрывали глаз, глядя, как Мирослава танцует.

Нам снова присудили победу.

Я посчитал, что эта победа тоже правильная и настоящая. А Мира, перестав двигаться в такт неслышимой нам музыке, широко открытыми глазами, находясь в состоянии шока, посмотрела на Костю.

— Ничего себе! — проговорила она.

— Ну, а что ты хотела? — усмехнулся Тагай, глядя то на неё, то на Жердева. — Ну, такой вот хороший, но ревнивый мужчина. Заметь, тебе ни слова не сказал. А вот тех, кто распустил слюни, вырубил безоговорочно.

Костя услышал слова Тагая и подошел ближе.

— Нет, — сказал он, — Мире я доверяю. А вот всем мужикам в этом мире — нет.

Затем он оглядел нас пристальным взглядом, ухмыльнулся и добавил:

— Но ладно, может быть, только кроме вас.

* * *

Второй полуфинальной парой оказался очень необычный набор. Туда каким-то образом попали: пятерка Толстого с прихлебателями и двумя Болотовыми. Меня ещё на распределение это немного удивило. А вторая пятерка была девчонок Морозовой.

Честно говоря, ожидая того, что они могут и победить Толстого, потому что тот, как маг, сам по себе не очень, я нахмурился. Мне не очень хотелось выходить против женской пятерки и на глазах у всей академии избивать их. Плюс на них нельзя было бы подействовать Костиной магией, как мы сделали с ребятами до этого.

Но на поле случилось очень неприятное событие. Толстой церемониться с девчонками не стал. Его пятерка раскатала пятерку Морозовой, не жалея сил. Лупили их всем, чем придется. Какая магия только была — такой он и бил, не жалея.

Несмотря на то, что бой длился меньше двух минут, девчонки выходили с поля едва ли не поломанными. Двоих даже унесли лекари. Морозова, которая, несмотря на пару синяков, вполне себе прочно стояла на ногах, во всеуслышание заявила:

— Вот за это, Лев, я тебе сосульку в такое место поставлю, где её никогда не было и солнца там не будет, чтобы растопить её!

Тот посмотрел на неё с пренебрежением, мол, обычные девчачьи угрозы, и отвернулся.

А я решил, что он еще узнает, что такое гнев Морозовых. Зря он не воспринял угрозу всерьез, ибо Снежана девушка мстительная, как оказалось, в ситуации с Радмилой. И очень хитрая.

Но в связи с произошедшим, когда мы выходили друг против друга в финале, я слабо представлял, что будем делать, потому что всё-таки подборка у них в пятерке оказалась очень сильной. Болотовы снова предполагали пустить газ, как сказал нам Тагай.

Ну, хорошо, в случае с газом у нас был хотя бы Муратов, который сможет воздухом отогнать его от нас. И по первым мощнейшим ударам по нашей защите стало ясно, что эти ребята церемониться не будут.

Толстой выкорчевывал из-под ног куски скалы и пытался размножить ими нас. А в нашей пятерке сил осталось не так уж и много. Все наши рунные цепочки были израсходованы, и мы лишь частично смогли их восстановить во время перерыва. А вот пятерка Толстого, такое ощущение, что совсем не поистратилась за время последнего боя.

Странно. Ну что ж, судьи бой не останавливают, значит, считают, что все в порядке. Я уже подумал о том, что стоит повторить финт с Мирославой и Костей, но этот момент Тагай проговорил:

— У них сейчас очень слабая оборона, слабый щит. Можно попробовать пробить его!

— Хорошо, — откликнулся Артём. — Если пробьем его, я смогу потренировать на них удушение. Но для этого надо прям конкретно перегрузить их оборону и при этом полностью сковать атаку.

— Нет, вы, конечно, молодцы, — сказал я, — но это надо ещё умудриться сделать.

— Возможно, нужно сбить их концентрацию, — предложил Костя.

В этот момент в нас летели комья земли, притом жидкие, с какой-то болотной жижей. Я, честно, выжимал из себя последние крохи энергии, чтобы защищать нашу группу. Мой источник находился на грани, а черпать энергию с капища я уже не рисковал.

— Так, — сказал я, — давайте экономить энергию. Тагай, — я повернулся к другу, — читай, кто что подготавливает, и говори мне.

— Хорошо, — ответил тот. — Толстой формирует новый ударный конструкт.

В Толстого полетел файербол — не сильный, но пробивающий защиту.

Ага, конструкт сбит. Следующим что-то начал готовить один из его подпевал.

Хлоп! Еще один файербол, не сильный, который практически не расходовал мой источник, но сбивал концентрацию с противника.

Отлично! Если использовать все вот так, мы сможем продержаться дольше.

Тагай и дальше указывал на тех, кто готовил следующий конструкт. Мы с Артемом стремительно целились и сбивали с них концентрацию поочередно. Это было похоже даже не на удары, скорее на укол иглой. Но сделаны в самый неподходящий момент, когда магу нужна самая серьезная концентрация.

Однако наши противники, кажется, тоже собрались. Вокруг буквально гудели от напряжения силовые щиты, даже те, которые закрывали зрителей от наших конструктов. А мы вытягивали все больше и больше, вошли в азарт и принялись драться, иногда чуть ли не один на один.

В этот момент я почувствовал какое-то единение своей боевой пятерки. Я понял, что вот именно сейчас мы стали тем боевым организмом, который и должен быть на поле боя. Но и пятерка Толстого нам не уступала по своей силе. Они превосходили нас, но при этом я чувствовал, что мы можем взять вверх.

Да, резерв уже просел, но и у них резерв просел. И