Последний Паладин. Том 12 - Роман Саваровский

сказать я не прав? — вызывающим голосом отозвался я, — ну, если так, и ты действительно его хозяин, как говоришь, то тебе не составит труда отдать ему приказ. Не так ли?

— Мне нет никакой нужды что-то тебе доказывать, — пренебрежительно фыркнул Люциус.

— Да-да, — хмыкнул я, потеряв всякий интерес к Люциусу и перевел взгляд на дракона, — подскажи, приятель, с каких пор великий и непокорный дух истинного огня прислуживает людям как ручная собачонка? — произнес я на чистом драконьем языке.

Тот меня явно понял, но в ответ лишь яростно прорычал, заставляя своды многострадального дворца вновь ходить ходуном.

— Силенок говорить не хватает? — засмеялся я и, отстранив ладонь, демонстративно положил ее на рукоять клинка, при этом пристально глядя на дракона, — так с чего ты тогда взял, что их хватить, чтобы мне угрожать, собака?

Говорил я все еще на драконьем и было забавно смотреть как Люциус ничерта не понимает. Ага, управляет он фамильяром, конечно.

За реакцией самого дракона наблюдать было не менее забавно.

— Аргхаааа!!! — сразу после моих слов раздался дикий драконий рев, и распахнувшаяся пасть изрыгнула перед собой гигантскую волну дикого стихийного огня.

Люциуса спас огнеупорный трон, а вот мне пришлось прикрыться мантией, что помогло мне избежать каких-либо повреждений. Ни малейшего ожога не осталось, и это явно не понравилось дракону.

С блеснувшим праведной яростью глазами, золотая ящерица распахнула крылья и издала дикий рык. На этот раз еще более громкий чем в предыдущие. Многострадальное здание заныло, но на этот раз все не ограничилось этим. От стен, колонн, пола и потолка начали отлетать частично расплавленные золотые куски. Они врезались в тело дракона и, мгновенно превращаясь в золотую «жижу», растекались по телу дракона, принимая форму золотой чешуи.

Дракон, до этого занимающий в высоту от силы метра три, начал стремительно увеличиваться в размерах. Обрел массу, силу. Лапы его стали настолько огромными, что в его хватке трон скрылся целиком, а размаха крыльев уже хватало, чтобы заслонить собой всю ширину огромного зала.

В росте золотая ящерица тоже прибавила, уперевшись своей громадной и пылающей яростью башкой в своды потолка.

Стихийное давление огня, что исходило от могущественного древнего фамильяра тоже усилилось, пробив планку в девяносто процентов. Занятно, что и несвойственная, но такая любимая золотым драконом стихия металла также пропорционально выросла до девяноста процентов.

Точный источник последней я еще не обнаружил, но навскидку мог сказать, что это либо Корона, либо Трон.

Однако еще более удивительным был тот факт, что Люциус не только выжил под всем этим, но и нашел в себе смелость выйти вперед. Ловко, словно ничего не происходит, он вынырнул из-под лап увеличившегося в несколько раз дракона и бесстрашно встал между нами.

На первый взгляд можно было сказать, что чел просто сошел с ума, но на второй взгляд можно было заметить, что взгляд Люциуса изменился и теперь совсем не напоминал человеческий.

— Пошел прочь, Паладин! — прогрохотал властным голосом Люциус, и одновременно с движением его рта, дернулся рот и у дракона.

И только сейчас я заметил, что их взгляды, движения и даже дыхание полностью синхронизированы.

— Вот оно что, — засмеялся я, — а ты находчивая ящерица, ничего не скажешь! Теперь понятно, как ты смог скрыть гнилую суть этого тела. Ты экранировал его смрад собой… он часть тебя! — посмотрел я уже на самого дракона, — этот Род не просто твоя игрушка, они твои дети. В их жилах течет твоя кровь.

— И что с того? — прорычал дракон через уста Люциуса нечеловеческим голосом.

— Да в принципе ничего. Тебе виднее с кем трахаться и плодить потомство, — хмыкнул я, — к этому у меня претензий нет. А вот к тому, чем это твое потомство потом занимается, есть парочка вопросов. Ты в курсе, что они балуются сектой?

— Они не секта, — не согласился со мной дракон, — они дали мне свободу!

— Свободу? — покачал я головой и осмотрелся, — свободой ты называешь золотую конуру, в которую тебя посадили? Свободой ты называешь силу, которой ты самовольно делишься с ними? Ты ведь и сам понимаешь, что даже если соберешь в себя весь Королевский Дворец до последнего кирпичика, ты не станешь таким как раньше? Ты слаб!

— Кто бы говорил о слабости, Паладин! — зло фыркнул дракон, продолжая сверлить меня огненным взглядом четырех глаз. Двумя человеческими и двумя драконьими.

Наблюдать как они синхронно моргают так долго было слегка странновато. Особенно учитывая тот факт, что присутствие души самого Люциуса, где-то глубоко внутри этого тела я ощущал. Интересно, как он себя чувствует сейчас?

Драконом? Или наоборот, его пищей?

— Согласен, я слегка подрастерял с нашей последней встречи, — вздохнул я, отбросив лишние мысли, — но у меня была причина, и я свое верну, а вот ты просто отдал часть себя. Безвозвратно. Связал свою душу и суть с кучкой звездолюбивых сектантов. И все ради чего? За просторную конуру и возможность трахать человеческих девок? И судя по тому, что твой Род не на троне, это была даже не королева.

— Я НА ТРОНЕ! — возмутился тот, демонстративно поправив корону, — Я БУДУ НА ТРОНЕ!!!

— Ну да, ну да. Будто твои хозяева тебе позволят, — усмехнулся я, — ты им нужен как сторожевая собака. А собакам на троне сидеть не положено.

— Еще раз назовешь меня собакой, Паладин, и я прожгу твою наглую плоть до костей. Вместе со всем этим городом, если потребуется, — зло прорычал дракон, который явно находился на грани.

Об этом свидетельствовали его близкие к состоянию безумия глаза и стихийный ответ в зале, который достиг уже девяносто пяти процентов.

— Угрозы это все, что ты можешь? Или мы уже перейдем к делу? — улыбнулся я и поманил пальцем, — ну же, нападай, ящерица. И я наглядно покажу тебе разницу между нами.

— ДОВОЛЬНО! — вдруг раздался голос.

Это был голос Люциуса, но уже чуть другой. Изменился тембр, манера, осанка и даже взгляд. Красные глаза бедолаги налились золотым сиянием и внезапно потерявший контроль над своим миньоном дракон неистово зарычал и уже было распахнул пасть, чтобы в порыве ярости сожрать наглеца, но вовремя опомнился, вспомнив, что это его собственное тело.

Тело бедолаги Люциуса, разум которого захватила уже вторая сущность. Он там вообще как, норм? У него в разуме