Валькирии Восточной границы - Виталий Абанов

— Я недолго, — уверяю его я: — а там дрова кончились.

— Ох ты! Сейчас принесу дровишек, ох ты ж беда какая. А все этот гусар, вечно он вас с панталыку сбивает… — ворчит себе под нос Пахом, проходя в палатку. Проследив его взглядом, я иду по палаточному лагерю. Сегодня он еще более обжитый чем вчера — быт налаживается, бодро стучат топоры, где-то что-то строят, по центральной улице неторопливо, иноходью следует тройка гусар верхом в форме лейб-гвардейского полка. Что удивительно — нигде не вижу валькирий. У палатки неподалеку — стоит полковник Мещерская и курит свою трубку, сложив руки на груди. Увидев меня — машет рукой, мол подойди, Уваров.

— Полковник? — говорю я, приблизившись.

— Уваров. Ты куда направился? — спрашивает она: — Твой друг гусар на кухне вон, пытается с поварихой подружиться.

— Я… теорию одну проверить, — признаюсь я: — насчет своего Родового Дара.

— Теорию? Ну давай я с тобой пройдусь… что у тебя за теория? Погоди-ка… — она вынимает трубку изо рта, передает ее мне — я принимаю ее, не понимая в чем дело. Трубка оказывается неожиданно тяжелой для такого небольшого предмета, легкий дымок идет из чаши. Полковник вкладывает два пальца в рот и оглушительно свистит. Лошадь под проезжающим мимо гусаром — встает на дыбы и ему приходится приложить усилия, чтобы удержаться верхом. Наконец она опускает передние ноги и нервно всхрапывает, косясь на нас своим глазом.

— Корнет! — кричит Мария Сергеевна: — Я с лейтенантом пройдусь! Конвой обеспечите?

— Никак нет, гвардии полковник! — отвечает молодой гусар: — Приказ вас не конвоировать. Велено не препятствовать вашему передвижению ни в лагере, ни за его пределами. Потому как вы же слово дали.

— Мерзавцы гусары, — фыркает Мария Сергеевна, складывая руки на груди: — совсем меня не боитесь?

— Никак нет, гвардии полковник, боимся! — козыряет корнет, и улыбка сверкает на его лице: — Вы же та самая Мещерская, которая с нашим Стариком на дуэли сошлась! И вничью свела! Еще как вас боимся!

— В тот раз я победила… — хмурится Мария Сергеевна: — и он это знает!

— Как скажете, гвардии полковник. Вот только конвою я вам не дам в любом случае. Ступайте куда хотите… только прошу вас, будьте осторожней, говорят тут недалеко берлогу медвежью видели… — с этими словами корнет легко поднял свою лошадь на дыбы еще раз и, пришпорив ее, рванул с места.

— Мерзавцы, — повторяет ему вслед полковник и забирает у меня из рук свою трубку: — терпеть не могу легкую кавалерию.

— Да и они от вас не то, чтобы в восторге. — выдаю я, смотря вслед корнету. Красиво скачет… кстати, галопом по лагерю — запрещено, но легкая кавалерия так и воспитывается — на запретах. У них, если судить по Леоне фон Келлеру, есть только одна заповедь — не попадаться.

— Ну да ладно. — встряхивает головой Мария Сергеевна: — Пошли, Уваров. Пределы твоего Дара проверять… если ты так уж хочешь. Заодно и на пару твоих вопросов отвечу… и что говорить, когда сюда СИБ прибудут.

— СИБ прибудут?

— Обязательно. Конечно, Старик Троицкий нас им не выдаст, но это не значит что они поговорить с нами не смогут — в присутствии его офицеров, разумеется. Просто… теперь прибудут уже матерые. И Комиссия Имперская тоже прибудет. И…

— Мария Сергеевна! Гвардии полковник! — кричат нам сзади и мы поворачиваемся. По все той же улице скачет к нам всадник. Сперва я подумал, что это давешний корнет, но нет, этот был в чине портупей-юнкера.

— Гвардии полковник! — останавливает лошадь рядом с нами портупей-юнкер, его лицо пошло красными пятнами: — Генерал Троицкий просит вас в штаб!

— Я ж под арестом, — ворчит полковник: — мне в штаб нельзя. Там у вас бумаги секретные.

— Чжурчжэни в пяти верстах к югу! Экспедиционный корпус! — выпаливает портупей-юнкер: — это война!

Глава 14

— Война? Никакая это не война. Это так… войнушка. — пожимает плечами гусар Леоне, откусывая приличную часть от половины буханки, на которую он кусок тушеного мяса сверху положил, эдакий походный бутерброд. Гусар хмур и недоволен, ему не хватает алкоголя в крови, еды в желудке и вообще, что там у легкой кавалерии в голове? Мария Сергеевна уверяет, что у легкой кавалерии мозгов нет, есть только удаль, отвага и прочее слабоумие. Вот этого в голове гусара фон Келлера не хватает и уж я-то, грешным делом, думал, что кто-кто, а этот бесшабашный удалец будет войне только рад, а он — сидит, мясо с хлебом жует и грустит.

— Не понимаешь? — глядит он на меня и вздыхает: — Вижу, не понимаешь. Вот хрен нам с тобой дадут чжурчженей погонять… Экспедиционный Корпус — это ж не вторжение, это вроде как сходить на территорию другого государства и удаль свою показать. А Восточную Ся кто окружает? Мы, да чанки с чосонами. Когда наследный принц в силу входит и надо показать, что он в состоянии трон занять после отца, они такие корпуса собирают и кошмарят соседей. И сделать ничего не сделаешь, потому как не война это… на период испытания кровью наследных принцев изгоняют из Ся, а вернуться он может только с победой. Так сказать, овеянный славой…

— Погоди. То есть это не вооруженные силы соседнего государства, а частная инициатива какого-то принца?

— Не какого-то. А из рода Белого Золота. Дзинь Тай-цзу или Дзинь Бэй… в общем благородный род с Родовым Даром. Как-то… что-то с золотом связанное. Не помню. В любом случае — это и не вторжение и не война. Так, выползли на территорию соседнего государства, дошли до ближайшего города и вызов лучшим магам бросили. Не на жизнь, а на смерть… но это ж формальности. Целители потом всех поднимают, друг другу все приносят извинения и идут кумыс пить. Тоже мне война… Императорский турнир по магии и то опасней будет, а там целителей на каждого участника штук пять будет, наверное. Да еще такие симпатичные… туда ж валькириям ходу нет, там целители из Ордена Святой Терезы, девчонки молоденькие, симпатичные, но в отличие от валькирий никаких заветов непорочности не давали. Говорят, что с ними можно…

— А чего порученец такой заполошенный был? — перебиваю сладкие мечты гусара: — Он-то чего перепугался? Словно и правда война…

— А звание у него какое было? Портупей-юнкер? Поди еще молодой, да зеленый? Ну конечно, товарищи над ним подшутили, чтобы дрожал, дескать война-война, полетит твоя головушка на землю, широким мечом «дао» отрубленная… в свое время тоже так над юнцами подшучивали. — гусар ставит буханку на стол, который нам заменяет металлический сундук с сургучными печатями и надписью «Секретно! Не вскрывать!»

— Видал меч да-дао? Здоровенная такая штуковина в рост человека и с девятью кольцами на обухе — чтобы не застрял в теле… таким напугаешь… — говорит он и смотрит в свой стакан, где у него осталось немного чая. Вздыхает. Задумывается.

— Володя, а у тебя выпить не найдется? — спрашивает он вдруг с придыханием, ставя стакан на место: — Я ж видел, что твой Пахом тебе целую шинель всего притаранил. Вот быть не может, что там бутылочки коньяка нету… а то мне валькирия отказывает, нет мол — и все. Какая-то зараза половину запасов спирта ночью умыкнула, знать бы кто… я бы в гости напросился.

— Есть коньяк. — признаюсь я: — Пахом принес, говорит — к кофе, а не чтобы из горла глыкать.

— Давай сюда, мне же только полечиться, у меня душа болит. — протягивает руку гусар: — Третьи сутки как трезвый, это ж что за кара небесная… вот тебе хорошо, за тобой Пахом ходит, а вольноопределяющимся денщик не положен, особенно как у тебя — от роду прикрепленный. Заботливый он у тебя… а я всеми брошен и забыт, Володенька, только ты у меня и остался… и барышня Вероника…

— Держи, — роюсь в вещах и протягиваю пузатую бутылку: — да не выпивай одним махом, оставь немного для кофе, в самом деле.

— А то! — гусар одним движением «сворачивает голову» бутылке и прикладывается к ней, его кадык так и ходит вниз-вверх, словно он воду пьет.

— О! — восклицает он, наконец оторвавшись от бутылки и обводит окружающее посветлевшим взглядом: — А жизнь-то не такая уж и паскудная штука, Володя!

Я только хмыкаю в ответ. На самом деле за сегодня я уже успел проанализировать как свои способности, так и возможности. А также варианты действий. Какова цель, какова задача может быть у офицера Корпуса Дальней Разведки, в случае если он попадает в неизвестное ему место? Первая задача