Чародейка для кота - Полина Краншевская

вот и будет теперь из кожи вон лезть, чтобы освободить несчастного котика. А заслужил ли ты освобождение? Бабушка отказалась на твой счет распространяться. Но я и сам вижу, что ты не магическое животное. И если попал в передрягу, значит, заслужил такую кару. Ничто просто так в жизни не происходит. Плохо только, что Ася в это все втянута оказалась. Обидишь ее, шкуру спущу.

Молодой человек вновь вздохнул и погладил спящую девушку по длинным черным волосам, разметавшимся по подушке. Кот не выдержал этого зрелища и резко ударил парня по ладони когтистой лапой. Влад отдернул руку и глухо хохотнул.

– Она не твоя, кошак, – четко проговорил он, глядя в сердитые зеленые глаза животного. – Такую девушку нужно еще заслужить. А ты только и делаешь, что о себе печешься и свои проблемы превыше всего ставишь.

Влад развернулся, прошел вперед и улегся на вторую постель. Повернулся набок и вскоре размеренно задышал.

– И не твоя тоже, – буркнул кот, но услышать и понять его слова было некому.

Глава 11

Глава 11

Проснулась, оттого что меня кто-то тряс за плечо.

– Ася, – услышала голос отца и открыла глаза, – пора собираться. Обоз скоро тронется. Нужно успеть занять свои места.

– Да, конечно, – сонно промямлила, отбрасывая одеяло и проходя в ванную.

Умылась и сразу же почувствовала себя бодрее. Быстро натянула костюм юной горожанки, нахлобучила чепец, с трудом запихав под него растрепавшиеся за ночь волосы, и вышла в комнату. Николас и Влад уже стояли возле двери с заплечными мешками в руках.

– Я готова, – объявила, хватая рюкзак и футляр с флейтой.

– Отлично, – улыбнулся отец, открывая дверь. – Тогда поспешим.

Мы спустились на первый этаж. В трактире уже были посетители. Николас о чем-то переговорил с хозяином постоялого двора и поманил нас за собой.

Выйдя на улицу, огляделась. Небо только-только начинало сереть. Воздух еще не успел прогреться, и ночная прохлада забиралась по одежду, заставляя ежиться и сожалеть о покинутой теплой постели.

На центральной площади города толпился народ возле длинной вереницы повозок, дилижансов и запряженных лошадей. Кругом стоял невообразимый гвалт, некоторые пассажиры возмущались, другие спорили, третьи просто обсуждали свои заботы со спутниками.

– Доброе утро, – подъехал к нам Дарий на огромном белоснежном жеребце. – У вас все в порядке? Ничего не забыли?

– Доброе, – улыбнулся ему отец. – Порядок. Вещи при нас. Продукты взяли.

– Отлично, – бодро ответил Тимар, восседая на пегой кобыле. – Мы будем перемещаться вдоль обоза в пути. Начальник попросил помочь с охраной. Так что на привале увидимся.

Всадники отъехали в сторону, а я вспомнила, что вчера уснула над книгой и где она теперь, не представляю.

– Я книгу забыла в комнате, – убито опустила голову. – Можно за ней вернуться?

– Не волнуйся, – положил мне руку на плечо Влад. – Я ее уменьшил и засунул в карман твоего рюкзака.

– Влад! Спасибо! – пискнула и бросилась ему на шею. – Ты меня так выручил!

Друг обнял меня в ответ и улыбнулся.

– Ерунда. Захочешь в дороге почитать, скажи. Я ее снова увеличу.

– Здорово! – восхитилась я. – Еще раз спасибо!

В толпе народа сновали туда-сюда одетые в одинаковую коричневую форму кучера, проверяя билеты у пассажиров своих дилижансов и повозок.

– Занимаем места! – услышали мы громкий бас огромного бородатого мужчины в темно-коричневой куртке и брюках в тон. – Отправление через четверть часа!

Поискав глазами Сократа, обнаружила питомца возле одной из повозок.

– Слушай, – обратилась к нему, присев на корточки и делая вид, что поправляю ботинки, – как планируешь перемещаться? Не уверена, что с животными можно в дорогу отправляться.

– Я найду выход, – зевнул во всю пасть кот, демонстрируя свое ко мне безразличие. – На привале разыщу тебя.

– Ладно, – кивнула, поднимаясь.

Мы залезли в дилижанс и заняли одну из лавок. Напротив расположилась женщина с двумя сыновьями примерно семи и двенадцати лет. Вещи в багажный отсек убирать не стала, посчитав, что мне в самый неподходящий момент может что-нибудь срочно понадобиться. Выглянула в окно и тут же отпрянула, прижавшись к Владу, который сидел рядом.

– Что стряслось? – шепотом уточнил он.

– Охотники, – еле шевеля губами, отозвалась. – Вон Славик на черном жеребце едет, а вокруг него те самые парни, что Витьку держали.

– Спокойно, – шепнул друг в ответ. – Пока к нам претензий не было. Подождем, что будет дальше. И будем надеяться, что твое зелье сработало. Иначе нам всем крышка.

Молча кивнула в ответ и опустила голову так, чтобы чепец прикрыл лицо сбоку. Хоть я и не похожа сейчас на себя прежнюю, но вдруг этот тип обладает феноменальной памятью на лица и способен узнать меня из тысячи.

Влад зашептал отцу на ухо, объясняя ситуацию. Николас бросил на меня тревожный взгляд и напряженно выпрямился. К счастью, наши попутчики были заняты своими хлопотами и разбором дорожной сумки, а не наблюдением за нашими подозрительными перешептываниями.

Вскоре услышали оглушительный звук горна. Наш кучер в последний раз проверил колеса, двери и запрыгнул на козлы. Удар плетью, и мы двинулись в путь, занимая свое место в нескончаемой веренице экипажей.

Дилижанс слегка покачивало, но жуткая тряска, которой я в глубине души опасалась, не беспокоила. Когда мы покинули черту города и покатились по проселочной грунтовой дороге, пролегающей среди обширных полей, спросила у Николаса:

– А почему не качает? Ведь дороги здесь так себе.

– Специальный артефакт устраняет все неприятные ощущения при езде, – пояснил отец. – Из-за этого билеты в дилижанс стоят дороже, чем в повозки. Но путь неблизкий, и тряска быстро бы нас вымотала, поэтому Дарий помог договориться именно об этих местах.

Быть чем-то обязанной этому Дарию мне совершенно не хотелось. Но отец его превозносил и считал чуть ли не небожителем. Спорить и препираться на эту тему я не имела никакого желания, поэтому отыскала книгу и попросила Влада незаметно ее увеличить, прикрыв от посторонних глаз курткой.

Николас вел непринужденную беседу с матерью мальчиков, Мартой, вежливо рассказывая выдуманную нами легенду. Мы с Владом в разговоре не участвовали, лишь изредка кивая в нужных местах. Сыновья молодой вдовы глазели в окна и не стремились вникать в суть взрослых разговоров.