Барин - Роман Соловьев

за порошком от головной боли, за йодом, квасцами и купоросом, которыми ротмистр посоветовал еще три дня мазать рану.

Однако пока приказчик ходил, я неожиданно уснул и проспал почти до вечера. Головная боль прошла, но рана начала сильно ныть, лоб стал горячим, меня даже слегка трясло. Прохор сбегал и привел доктора из больницы. Тот внимательно осмотрел меня и показал на плечо:

– Что это?

– Пулевое ранение…– сразу признался я.

Доктор ушел и вернулся через полчаса. Он размешал в баночке серый вонючий порошок, и еще раз тщательно промыл рану.

– К утру жар должен спасть. Если будете чувствовать себя хуже – придется обратиться в городскую больницу…

Доктор дал выпить стакан с разведенным обезболивающим и ушел, на всякий случай записав свой домашний адрес.

Ночью мне опять снилось что-то страшное. Будто я стоял с факелом возле огромной пушки, а на меня бежало человек пятьдесят солдат с винтовками, и все с одинаковыми лицами князя Ягупова. Я поджег фитиль и отбежав, прыгнул в глубокую траншею, плотно закрывая ладонями уши. Раздался громкий выстрел, из пушки один за одним вылетали тяжелые ядра, разрываясь в воздухе… Слышались стоны и предсмертные крики. Я поднял голову: сверху на меня смотрело страшное окровавленное лицо князя, вместо одного глаза зияла черная горящая дыра. Он вытянул из рукава длинную острую шпагу и резко выбросил ее, пытаясь проткнуть мне шею…

Я вскрикнул и проснулся. Прохор сидел на стуле возле кровати. За окном уже рассветало.

– Жар у вас вроде бы спал. Как себя чувствуете, Андрей Иванович?

– Хорошо. Совершенно ничего не болит, только плечо ноет. Спустись, Прохор, попроси приготовить кофе…

Я неторопливо выпил чашечку кофе и съел булочку. Прохор помог поменять повязку и смазал рану йодом с купоросом. Весь день я отлеживался, раздумывая, что на дуэли мне просто повезло, я легко отделался. Да и князь Ягупов остался жив.

Теперь на будущее необходимо выбрать для себя определенную модель поведения. Если один раз повезло, это не значит, что повезет и во второй раз. А на дуэль здесь могут вызвать не только за флирт с чужой женой, но и за резко брошенное слово, оскорбление, да за что угодно. Я повел себя довольно легкомысленно, отправившись на гулянку с двумя дамами, одна из которых замужняя, и последствия не заставили себя ждать. Чужое брать нельзя.

В нашем отряде сидел один серьезный мужик, Виктор Климов. Спокойный и рассудительный. Его супруга Света работала секретаршей у серьезного чинуши. На новогоднем корпоративе Света немного перебрала с алкоголем и в кабинете раздвинула ноги перед шефом. А наутро все осознала и призналась во всем супругу. Виктор ее пальцем не тронул. Выпил сто грамм, приехал в офис и пробил чинуше голову дыроколом. Тот скончался в «скорой», не доехав до больницы. Виктору дали двенадцать лет. Вот такая оказалась цена бабьей измены – труп и искалеченная жизнь супруга…

На следующее утро я был как огурчик. Плотно позавтракал и направился в Речное управление. Пора, наконец, решать дела, ради которых мы и явились в Тимофеево.

Все, больше никаких пьянок и гулянок. Теперь только вперед, навстречу светлой мечте…

Глава 11

В 19 веке река Ахтуба была судоходная. По ширине почти не уступала Волге от Царицына и до самого Каспийского моря. В Тимофеевском порту стояли две длинные баржи, сухогоруз, а у каменного мола прогулочный пароход «Граф Суворов». Повсюду слышались крики, рабочие катили к сухогрузу большие порожние бочки. На северной стороне порта раскинулась судоверфь с двумя пустыми доками. Я прошел мимо бревенчатого здания «Артель братьев Караваевых», обогнул огромную кучу длинных досок и уткнулся в желтое здание с маленькими окнами.

Инженера Ковалевского я нашел в первом же кабинете, набитом старыми шкафами и полками с пыльными картонными папками.

Семен Ковалевский оказался мужчиной приятной наружности, лет сорока пяти, седой, с густыми усами и пронзительными голубыми глазами, в которых читался острый ум.

Как только мы познакомились, я сразу рассказал о планах строительства кирпичного завода за Новореченском.

– Вы правы, господин Никитин. Хорошо знаю эту местность. Там действительно большие залежи глины хорошего качества. Я не понимаю, почему у Новореченского до сих пор не построили кирпичный завод.

– Вы могли бы мне помочь запустить дело?

Ковалевский задумался:

– А почему бы нет? Я двадцать лет работал в Сибири у промышленника Игнатова. Там тоже имелся кирпичный заводик, оборудование и технологии я хорошо изучил…

– Значит вы именно тот, кто мне нужен. Необходимо составить бизнес-план. Оборудование, которое потребуется, мощности, количество персонала.

– Бизнес-план? – улыбнулся Ковалевский.– Интересно… Для начала предлагаю построить пару цехов и большую печь для обжига. Понадобятся котлы, навесы, формы, ручной инструмент, емкости и крепкие повозки. Тягловые лошади для перевоза. Для начала, думаю, нужно тысяч пятнадцать. Рабочих не меньше пятидесяти. Вы располагаете такими средствами, господин Никитин?

– Городничий обещал помочь…

Ковалевский улыбнулся:

– Это вряд ли. Кирюшин может только наобещать с три короба… если нужны средства, обратитесь к купцу Сафонову – он даст любую сумму, но только под проценты…

– А где найти Сафонова?

– У купца большой дом с мезонином, недалеко от городского рынка. Спросите –покажут.

– Тогда по рукам?

– Кстати, сколько положите жалованья? Учтите, я буду с помощником…

Тут я призадумался: интересно, сколько здесь платят хорошему инженеру?

– Меня интересуют ваши условия, Ковалевский.

– Давайте пока не будем торопиться. Послезавтра мы приедем, осмотримся, сделаем шурфы, проведем анализы… на месте все и обговорим.

– Я предлагаю вам с помощником поселиться в моем особняке, от глиняных балок всего пару верст.

– Нет, нам удобнее будет жить на балках, поставьте там шатры. Сейчас тепло, а к зиме мужики справят сруб. К тому же нужно постоянно присматривать за оборудованием…

– Значит послезавтра жду вас в поместье…

– Рад нашему знакомству,– кивнул инженер.– Думаю, послезавтра прибудем уже к десяти утра…

Я вышел из Речного управления несколько озадаченным. Пятнадцать тысяч – сумма довольно значительная, и три тысячи, которые обещал городничий – совсем немного.

Герасим сегодня отпросился к родственнику, который жил в Тимофеево, поэтому я путешествовал на городских экипажах. Поймал извозчика и отправился в Городское Управление.

Но Кирюшина не застал на рабочем месте, сообщили, что он уехал в городскую гимназию. Извозчика я уже отпустил и побрел в гимназию пешком. В Тимофеево все рядом, уютный городок с тенистыми аллеями, вдоль дороги стриженные вязы с подкрашенными белыми стволами.

В основе