Новые угрозы (СИ) - Смородин Кирилл

Но, к счастью, он закончился — и закончился благополучно. Пройдя немного по темной каменной кишке, я остановился, уперся ладонями в колени и выдохнул. Затем повернулся к Цыгану.

— Ну что, вроде бы выбрались, да?

Стоило сказать это, как в глазах потемнело, а все тело затрясло от лихорадки.

Глава 20

Я не выдержал: грохнулся на колени, уперся лбом в отвратительно теплые каменные плиты пола и несколько раз глубоко вдохнул. Тяжело, с хрипом.

«Неужели все-таки?..» — от мысли, что черная магия Слюдяных Руин отыскала лазейку в моей защите и теперь начнет поглощать меня, внутри все сжалось.

Однако спустя несколько секунд, когда взгляд прояснился, а озноб немного ослаб, я понял, что дело в другом. Однако радости это совершенно не принесло, поскольку прямо сейчас, только что, возникла еще одна проблема, которая может быть невероятно серьезной.

Глубокий вдох…

Я заставил себя встать. Покачнулся, но устоял. Стуча зубами от холода, морщась от дурноты, повернулся к недоумевающему и настороженному Цыгану. Тихо произнес:

— Пойдем, дружок. Пора на выход.

Первые шаги дались тяжело, но потом дело пошло. Цыган торопливо цокал рядом, а я молился лишь об одном: только бы выбраться… Только бы сесть в дирижабль и вернуться в Прибрежный Полис как можно скорее. Время полета позволит мне прийти в себя, так что, когда мы наконец подлетим к стенам города, я буду готов.

«День обещает быть очень длинным», — я печально усмехнулся и ускорился, увидев впереди нагромождение каменных плит, что вели к провалу, через который мы с псом и попали в подземелье.

Цыган выбрался наружу первым. И тут же зарычал, а затем яростно залаял. Ответом ему был жуткий трубный звук, от которого я похолодел.

«Что там еще?..» — я поспешно вскарабкался по плитам, выглянул наружу и замер, уставившись на нового врага. Понимая: справиться с такой громадиной будет очень нелегко.

Монстр напоминал паука. Жуткая пятиметровая туша представляла собой сросшихся воедино тварей, очень похожих на ту, с которой я справился буквально десять минут назад. Огромное тулово со множеством дыр, заполненных чем-то светящимся и пульсирующим. Шесть ног с безобразными шишаками суставов. Беспорядочно торчащие руки, на которых шевелились щупальца с крючьями. И располовиненные головы, тоже со светящейся «начинкой», растущие тут и там.

Чудовище было еще далеко. Не знаю, видело ли оно нас, но однозначно чувствовало, поскольку медленно, огибая уцелевшие фрагменты стен, двигалось к пролому, из которого я выглядывал. Возможно, тварь действовала по собственной воле. Возможно, ее направляла властвующая здесь сила, решившая, что двое пришельцев стали вести себя уж слишком по-хозяйски. Вариантов было множество, и я не знал, какой из них верен. А еще — совершенно не представлял, каким образом буду биться с таким исполином.

«Черная магия защищает его, — размышлял я, не торопясь вылезать. А чудовище приближалось — ему оставалось преодолеть не больше полусотни метров. — Значит все мои заклинания будут в разы слабее. Тот взрывающийся сгусток пламени это доказал: он должен был разнести тварь в тоннеле на куски, а не всего лишь оторвать ей ноги. В итоге, сражаясь с этой дрянью, я просто потрачу силы и очень скоро останусь совершенно беззащитен. Значит, биться не вариант».

И что тогда?..

Просто убежать? Можно было бы попытаться, но только в том случае, если бы я четко знал, что паукоподобный монстр не начнет двигаться быстрее, чем сейчас. Он может лишь притворяться медлительным, а потом, в самый неподходящий для меня момент, совершит рывок — и все.

«Думай, Артем, думай…» — скрипя зубами, приказывал я себе.

Озноб тем временем усиливался, отчаянно сигнализируя, что мне пора возвращаться и решать новую проблему. От него становилось тошно, приближающая тварь вынуждала терять время, и хотелось попросту взвыть.

Цыган угрожающе рычал и пятился. Пса трясло, он также понимал, что новый противник не оставит нам ни шанса.

А тот приближался. Вновь издал жуткий трубный звук, исторгнутый сразу из нескольких дыр в безобразной туше, и как будто немного ускорился.

«Вот этого я и боялся, — я сглотнул и скрипнул зубами от отчаяния. — Мало ли, на что он способен».

Нужно было решать, что делать. Причем решать срочно, поскольку расстояние между нами неумолимо сокращалось. Монстр тяжело топал, отчего все вокруг слегка сотрясалось, и с ближайшего к нам фрагмента стены неожиданно упал отколовшийся кусок камня. Именно это и навело меня на мысль.

«Убить мы его не убьем, — готовясь применить магию и выжидая удобный момент, подумал я, — но задержать, надеюсь, сможем. Выиграем время и сбежим».

Наконец тварь поравнялась с очередным каменным «клыком» — одним из самых больших, что увеличивало мои шансы на успех. Медлить больше было нельзя, и я метнул взрывающийся сгусток пламени. Но не в монстра, а в то, что осталось от стены.

Взрыв, грохот, туча пыли. И вновь оглушающий трубный звук — рев монстра-гиганта.

Понимая, что очень рискую, я выбрался из пролома и скомандовал Цыгану, чтобы тот двигал к дирижаблю. Пес гавкнул и кинулся вперед, но вскоре замедлился, отыскивая безопасную дорогу в незримых «топях» темной силы.

Я же немного задержался. И убедился, что план сработал идеально. Того фрагмента стены, в который я зашвырнул сгусток пламени, больше не существовало. Весь он осколками камня обрушился на чудовище, и те погребли его под собой.

Однако тварь продолжала жить. Я слышал ее тяжелое хриплое дыхание, видел, как она ворочается под нагромождением разбитых каменных блоков. У нее были все шансы освободиться, однако, как я надеялся, нескоро, что давало нам с Цыганом возможность сбежать.

Не могу назвать обратный путь приятным. Остатки энергии из Ореола утекали, чтобы я мог защищаться от темной силы. Мир перед глазами время от времени расплывался, меня знобило, каждые секунд тридцать накатывала тошнота. Подавлять ее я не стал — берег скудные запасы силы, отчего несколько раз замирал, подавался вперед и прощался с порциями мерзкой горькой желчи, попутно отбиваясь от невидимых «щупалец» здешней магии.

За спиной грохотало и гудело — огромный монстр пытался освободиться из-под завалов. Трижды я оглядывался и с облегчением отмечал, что если это и произойдет, то еще очень нескоро.

Цыган старался изо всех сил, выискивая место для очередного безопасного шага, но происходило это очень медленно, что также действовало на нервы. Вместе с тем я понимал: пес делает все правильно, а любая ошибка может стать фатальной и для него, и для меня. Вот и оставалось только терпеть.

Ускорились мы лишь когда подобрались к краю плато. И к тому моменту произошло кое-что, очень меня напугавшее: монстру удалось выбраться. Выглядел тот неважно, хромал и шатался, однако по-прежнему был способен двигаться. Что и доказал, медленно направившись в нашу сторону. Причем наперерез.

«Скорее, скорее…» — я уже едва не всхлипывал, шагая вперед и глядя то на тварь, то на дирижабль, все еще безумно далекий.

Цыган, к счастью, не стал отвлекаться на чудовище, поняв, что сейчас для нас главное — залезть в летающий корабль и унести отсюда ноги. О чем думал Курт, который видел все, что происходит, я боялся даже представить. Наверняка старик сейчас пребывает в самом настоящем ужасе.

Монстр за спиной вновь взревел, и почти тут же, словно в ответ на жуткий трубный звук, по лишенному цветов плато разлился рокот мотора дирижабля. Курт увидел, что нам оставалось преодолеть всего ничего, и решил подготовиться к отлету заранее.

«Или же…» — от внезапной мысли я похолодел, а взгляд словно приморозило к бугристому аэростату и прикрепленной к нему решетчатой гондоле, в которой сидел лысый старик.

Вдруг у Курта сейчас сдадут нервы? Вдруг он не сможет совладать со страхом и взлетит, не дожидаясь нас? Безусловно, думать так подло, но… Сбрасывать такой вариант со счетов тоже нельзя. Я прекрасно понимал, в каком состоянии старик сейчас находится. Наблюдать, как жуткую бесцветную равнину пересекает огромное уродливое нечто со множеством рук и ног, которое раньше было людьми… Причем скорее всего теми самыми стражниками, которые прилетели сюда с Куртом в прошлый раз… Наверняка старик помнил каждого из них — а теперь смотрел, во что превратила их черная магия, и наверняка винил себя. Определенно, на него сейчас давит тяжелейший груз.