Моя свекровь – дракон, или Попаданка с характером - Ида Фьорд
За гобеленом, скрывавшим вход в маленькую нишу, стоял Кеша и зажимал ладонью рот, чтобы не закричать. Он прибежал к бабушке, чтобы спросить про Карину и про дневник, и невольно стал свидетелем этого разговора.
Кеша закрыл глаза и почувствовал, как по щекам текут слёзы. Он так и прятался за гобеленом, пока шаги Анисьи не затихли в её покоях, а Родион не вышел из гостиной.
Только тогда он высунул голову из-за гобелена и осмотрелся. В комнате было пусто. На столике, где Анисья оставила дневник, горела свеча, отбрасывая дрожащие тени на стены.
Он вылез из укрытия и подошёл к столу. Протянул руку к дневнику, но не успел его схватить, как дверь снова открылась.
Кеша отскочил в угол, прижался спиной к холодной стене. Это была Анисья. Она вошла, тяжело вздыхая, подошла к камину и взяла дневник в руки. С минуту она смотрела на него — так, будто держала змею, которая вот-вот ужалит.
— Давно нужно было это сделать, — произнесла она с презрением и швырнула дневник в огонь.
Пламя лизнуло кожаную обложку, и бумага начала чернеть и сворачиваться. Анисья постояла немного, глядя на то, как плавится кожа, а потом развернулась и вышла, плотно закрыв за собой дверь.
Кеша не ждал ни секунды. Он бросился к камину, упал на колени, сунул руку в огонь и схватил дневник, уже частично обуглившийся.
Книга была горячей. Обложка почернела, края обуглились, но страницы каким-то чудом уцелели, подгорев лишь по краям.
Мальчик прижал дневник к груди и, не чуя под собой ног, выбежал из королевских покоев. Слёзы застилали глаза, но он уверенно бежал по коридорам, не разбирая дороги.
༺༻ ༺༻ ༺༻
Утром воздух разрезали тяжёлые глухие удары колокола.
Карину вели на суд.
Её вывели из подземелья и провели через весь двор под конвоем четырёх стражников. Волосы растрепались, под глазами залегли тени, но шла она с высоко поднятой головой.
У ворот собралась огромная толпа людей. Тут и там Карина видела знакомые лица. Дядя Кузьма стоял в первом ряду, сжимая кулаки, и его красное от ветра лицо было мрачнее тучи. Женщины, которым она помогала на кухне, прятали глаза, но не расходились.
— Отпустите её! — крикнул кто-то из толпы, но голос утонул в общем гуле.
— Она нас от голода спасла! — подхватил другой.
Карина слышала всё это, но не оборачивалась. Она знала, что сейчас решается её судьба — и не только её.
Тронный зал тоже был полон. Анисья сидела с невозмутимым видом, рядом с ней как всегда стоял Родион. Карину вывели в середину зала и поставили перед королевой.
— Ты самозванка и предательница, присвоившая имя и вещи моей покойной невестки, — начала Анисья, и голос её разносился под высокими сводами, как гром. — Ты обвиняешься в убийстве Лады, законной жены лорда Родиона Вересова, а также в краже личных вещей, принадлежавших ей.
— В каком убийстве? — спросила дрогнувшим голосом Карина. — Я никого не убивала. Я сама — Лада.
— Ложь! — Анисья ударила посохом о каменный пол, и звук разнёсся по залу, заставив многих вздрогнуть. — Настоящая Лада была совсем другой, мы все её любили и знали! А ты — самозванка, которая убила её, заняла её место и теперь пытается обмануть моего сына и моего внука, чтобы завладеть королевством!
Карина открыла рот, чтобы возразить, но Анисья не дала ей и слова сказать — её голос гремел, отражаясь от сводов:
— Семь лет назад Лада исчезла. Мы оплакали её, похоронили в наших сердцах. И вот появляется ты — с её дневником, с её брошью, с воспоминаниями, которые ты, видимо, выведала у слуг. Ты — убийца, Карина, и сегодня ты ответишь за это по всей строгости наших законов.
Родион смотрел на мать, и в его глазах была такая боль, что Карине захотелось подойти к нему и взять за руку, сказать: «Не верь ей, я здесь, я жива, вспомни меня». Но он не мог поверить ей — слишком невероятно было то, что женщина с чужим лицом и другим телом была его женой.
— Я не убивала Ладу, — сказала Карина, глядя прямо в глаза драконице. — Потому что я и есть Лада. Я точно не знаю, как вам удалось выкинуть меня из этого мира и поменять внешность, потому что ко мне вернулись не все воспоминания, но я…
— Доказательства! — крикнул кто-то из толпы, и этот крик подхватили другие.
— Дневник! — ответила Карина. — Всё написано в дневнике. Дайте мне его — я прочитаю вслух, и вы узнаете правду о том, как на самом деле исчезла Лада!
— Ты не получишь дневник, шарлатанка, — холодно сказала Анисья. — Правда о моей невестке умерла вместе с ней семь лет назад. А ты обманом захотела занять её место, и за это тебя на рассвете следующего дня ждёт казнь! Уводите её!
Стражники снова схватили Карину за руки и потащили к выходу. Карина бросила взгляд на Родиона и улыбнулась ему, прежде чем покинуть тронный зал.
Она улыбнулась ему — коротко, едва заметно, так, чтобы никто не увидел. И вышла из зала.
༺༻ ༺༻ ༺༻
Новость о казни разлетелась мгновенно, и в тот же момент в замке начался настоящий бунт. Слуги перешёптывались в коридорах и отказывались выполнять приказы. Стражники смотрели в пол, когда королева проходила мимо. На кухне вообще устроили забастовку, отказавшись готовить для королевской семьи.
Крестьяне перестали поставлять продукты. Дядя Кузьма собрал всех, кому Карина помогла уладить дела с налогами и наладить поставки, и сказал громко, чтобы все слышали:
— Пока она не вернётся, ничего не привезём. И сами не придём. Пусть королева ест свои магические формуляры, если они такие волшебные. А мы людей в беде не бросаем!
Анисья была в ярости, когда ей доложили о бунте, но ничего не могла с этим сделать. Приказы не выполнялись, слуги шептались по углам, и даже самые верные стражники поглядывали на королеву с сомнением.
А ночью, когда все разошлись по своим покоям, Кеша прокрался к темнице.
Он шёл на цыпочках, прижимая к груди обгоревший дневник и пузырёк с настойкой, который нашёл в комнате Карины под подушкой.
