Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 - Виктор Петровский
— Что ты сделал? — шепнул я коту, пока мы шли к крыльцу.
— Указал на недостойность его поведения, — невозмутимо ответил Баюн.
— А по его морде судя — шутку рассказал. Причем неприличную.
— Ой, я не виноват, что мой собачий несколько подзаржавел, — фыркнул кот. — Я ведь не то, чтобы сильно практиковался в последние лет двести. Диалекты меняются, знаете ли.
— Ну, главное, что эффект достигнут.
— Проходите, не стесняйтесь! — засуетилась она.
— Знакомьтесь, Дмитрий Сергеевич, — с гордостью произнес Игнат Васильевич. — Это моя хозяйка, Анна Петровна. А это, — он махнул рукой в сторону гостиной, — наше будущее. Никита, оторвись ты от экрана! Это внук, четырнадцать лет, в телефоне практически живет. А вон там, с куклами — Даша, младшенькая.
Затем он повернулся к домочадцам, сделав торжественное лицо:
— А это, родные мои, Дмитрий Сергеевич Волконский. Тот самый человек из Министерства, про которого я вам рассказывал. Который помог нам все оформить по-человечески и от супостатов защитил.
Анна Петровна всплеснула руками и заулыбалась еще шире:
— Ой, так это вы! Спасибо вам огромное, а то дед наш совсем извелся тогда, спать перестал… Проходите, я сейчас на стол соберу!
— Здравствуйте, — вежливо кивнул я. — Рад знакомству.
Никита, нехотя оторвавшись от смартфона, буркнул что-то вроде «здрасьте» и снова ушел в виртуал. Даша же оторвалась от кукол и с любопытством уставилась на нас.
И тут ее взгляд упал на моего спутника.
Внимание присутствующих мгновенно переключилось. Оно и понятно: мало кто ходит в гости со своим котом, тем более таким здоровым и роскошным, на двадцать кило чистой харизмы.
Даша замерла. Глаза ее загорелись восторгом.
— О, КОТИК! — воскликнула она на весь дом.
Баюн сокрушенно вздохнул, всем своим видом показывая, как тяжко и неблагодарно бытие всеобщего любимца.
— Можно с ним поиграть? — тут же спросила девочка, бросая кукол.
Я посмотрел на кота.
«Отвлеки ребенка, сделай милость, — телепатически шепнул я ему. — Да и остальных, чтоб случайно краем уха не услышали, о чем мы с дедом разговариваем. Мне нужна конфиденциальность».
«Должен будешь», — так же телепатически, с вселенской усталостью отозвался кот.
— Конечно, можно, — сказал я вслух, улыбаясь девочке. — Он любит детей, и даже не в гастрономическом смысле. Наверное.
Даша подбежала к коту и, раскинув руки, попыталась подхватить его под живот.
— Ух! — выдохнула она.
Кот даже не шелохнулся. Двадцать килограмм — это вам не плюшевая игрушка. Даша нахмурилась, уперлась ногами в пол и потянула сильнее. Результат нулевой. Баюн стоял как монумент.
«Ну помоги ребенку, — мысленно попросил я. — Подлевитируй, что ли, чтоб казаться легче. Не позорь девочку».
«Нет, — отрезал кот. — Я вам не воздушный шарик, я достоинство имею».
Даша, поняв, что поднять это сокровище ей не под силу, не растерялась. Она обхватила кота поперек туловища и потащила его волоком по ковру в сторону своих игрушек. Баюн, закатив глаза, покорно скользил лапами по ворсу, изображая меховую швабру.
Игнат Васильевич, усмехнувшись этой картине, жестом пригласил меня на кухню.
— Чаю? Кофею? — предложил он. Потом, на секунду задумавшись, добавил: — А может, цикорию? Свежий, хороший.
Цикорию?
В моей прошлой жизни этот напиток существовал исключительно как элемент шуток про пенсионеров и здоровый образ жизни, для распития которого я не вышел возрастом (нужно было шестьдесят плюс). А тут — предлагают.
— А почему бы, собственно, и не цикорию? — резонно ответил я. — Если вас не затруднит. Воспользуюсь случаем приобщиться.
Игнат Васильевич засуетился с чайником и кружками, через некоторое время поставив передо мной мой «заказ». Я осторожно отхлебнул. Вкус был… интересным. С горчинкой, отдаленно напоминающим растворимый кофе, но как-то поинтереснее. Пока не понял, нравится мне или нет, но опыт любопытный.
— Ну как вы, собственно? — спросил я, ставя кружку на стол.
Лицо мастера посветлело.
— Да грех жаловаться, Дмитрий Сергеевич. Дела после того случая, как я лицензию получил, в гору пошли. Даже с досок объявлений больше заказов поступает. Кто б мог подумать, что значок «Сертифицированный ремесленник» сам по себе так людям нравится? Доверия больше, что ли…
Он довольно огладил бороду.
— Плюс на других сайтах разместился, пару заказов от небольших контор взял. Канцелярщину всякую зачаровываю — скрепки, папки. Мелочь, а копейка капает стабильно. Внуку вон телефон новый купили…
Я слушал и кивал. Приятно знать, что моя бумажная возня принесла кому-то реальную пользу.
Когда с цикорием было покончено, Игнат Васильевич стал серьезным.
— Дмитрий Сергеевич, вы говорили про заказ. И про секретность. Тут, на кухне, уши лишние могут быть, стены тонкие… Давайте в гараж пройдем? В мастерскую. Там уж точно никто не услышит.
Я отметил про себя: ответственно подходит. Не просто «да ладно, свои все», а понимает суть. Хороший знак.
— Согласен, — кивнул я, поднимаясь. — Ведите.
Жертва Баюна оказалась напрасной, но что поделать. Такова жизнь, а перестраховаться никогда не помешает.
Глава 10
Мы вышли из натопленного дома во дворик. Игнат Васильевич, накинув на плечи телогрейку, уверенно шагал по расчищенной дорожке к гаражу.
Я поежился, плотнее запахивая пальто.
В голове мелькнула мысль: как он там работает-то? Гараж — это, конечно, мужская территория, святая святых, но в прохладное время года там обычно дубак такой, что пальцы к гаечным ключам примерзают. Для тонкой работы с артефактами, где нужна мелкая моторика и чувствительность, условия, мягко говоря, не идеальные. Почему бы не оборудовать мастерскую в доме? Место вроде позволяет.
Ответ я получил, как только мастер распахнул тяжелую металлическую дверь.
Изнутри потянуло теплом и уютом, запахом того самого цикория и чистым магическим полем.
Я шагнул внутрь и огляделся.
Да уж. Игнат Васильевич был сапожником с сапогами. По углам гаража тускло мерцали небольшие кристаллы в простеньких оправах — тепловые артефакты, поддерживающие идеальную температуру. Не жарко, не холодно, воздух не пересушен. Комфорт уровня хорошего офиса, а не гаражика в сырую погоду.
Сам гараж был разделен на две зоны. Слева — царство материи: слесарный верстак, тиски, сверлильный станок, аккуратно развешанные на стене отвертки, ключи и не только. Все чистое, смазанное, на своих местах. Порядок человека, который уважает свой труд.
А вот справа — магический
