Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов
За столом остались только я, Винни, Костелло и Мангано с Рейной. Вокруг по-прежнему было шумно, большое количество хорошего алкоголя вовсе не располагало к тому, чтобы говорить шепотом. Кто-то там хвалился своими подвигами на весь зал. История была так себе: парни пришли отжимать долю за бар, одному из них приспичило в туалет, а второй попытался договориться с хозяевами, и платить они не хотели. И тогда первый выскочил и обоссал все вокруг, чем обескуражил хозяев. А потом они их еще и побили.
— Вроде как все свои, так? — спросил Костелло. Он был в курсе нашего с этими парнями договора, как мой консильери, и человек, которому я доверял. — Значит, можем поговорить о наших делах.
— Выйдем? — предложил я, кивнув на улицу. — Покурим, пообщаемся.
— Кто-то точно следом увяжется, — сказал Рейна, он явно собрался и больше не напоминал весельчака. — Лучше тут. Итак, о чем хотите поговорить?
— Маранцано, — сказал Костелло. — Он не простит Лаки за эту историю с покушением — это был его провал. Сейчас он где-то залег, лечится, собирает силы. Но как только встанет на ноги, первое, что он сделает — это попытается убить Чарли. Война начнется с новой силой, потому что тогда во главе Семьи встану я или Анастазия. Да и твои еврейские друзья ему этого не простят.
— А у нас договор, парни, — сказал я вместо него. — Причем договор не только против Массерии, но и против Маранцано. Вы в курсе всего, у нас общий бизнес.
— И ты спас мне жизнь, — сказал Томми. — При этом закопал своего человека. И отомстил за эту историю Джо. Так что я на твоей стороне, Чарли, полностью.
— Завтра на встрече мы заключим мир, — сказал я. — Не важно, будет там Маранцано или нет, Бонанно его подпишет, потому что за мир выступите вы. И Скализе тоже поддержит, ему деваться некуда. Единственный, кто меня волнует — Профачи.
— Профачи тоже не станет лезть в бутылку, — сказал Костелло. — Пусть он и поддержал Маранцано официально, и первым признал его боссом всех боссов. Профачи молодой, у него молодая и слабая Семья. Даже твои парни из Джерси могли бы с ним разобраться, если бы им понадобилось это.
— Так, — кивнул я, признавая это. — На какое-то время этого мира хватит. Мы начнем общий бизнес — для этого будет прекрасное время скоро, когда банки станут лопаться один за другим, а активы обесценятся. Вы ведь тоже набрали людей?
— На днях открываем книги, — сказал Рейна. — Есть несколько многообещающих парней, хочу принять их.
— Я пока ничего не слышал, — сказал Мангано. — Но оно мне, если честно, и не надо — Скализе наверняка наберет парней, которые будут верны только ему.
— Приведи своих, — пожал я плечами. — Если поставишь вопрос правильно, он не сможет отказать.
В любом случае, не только моя Семья собиралась усиливаться новичками. Остальные тоже собирались принимать их. И это правильно. И Бонанно наверняка тоже наберет кого-нибудь. Только Профачи останется в стороне. Или нет, черт его знает, он молодой, дерзкий.
— Нам нужны связи, — сказал я. — Нужны связи. В идеале надо перетянуть на свою сторону Бонанно — без него Маранцано труп. Профачи тоже. Я не знаю, как это сделать, у нас разные территории, но что-нибудь придумаем. Время будет.
— А потом? — спросил Мангано с напряжением в голосе.
— Потом я уберу Маранцано.
— Мы могли бы сделать это сейчас… — проговорил Винсент.
— Если мы сделаем это сейчас, начнется еще одна война. Втроем… Мы их, скорее всего, додавим. Но это не все, что я собираюсь сделать. Я уже наладил связи с Д’Амико, мне нужны связи с Чикаго.
— Капоне скоро выйдет из тюрьмы, — проговорил Фрэнк. — Вы с ним знакомы, и, думаю, сможете договориться.
— После того, как мы убили Массерию — не знаю, — я покачал головой. — Это будет непросто. С другой стороны, ссориться он со мной не захочет. Но это не все, чего я хочу. Мне нужны связи со всеми Семьями.
— Со всеми пятью? — спросил Рейна.
— Нет, — ответил я. — Сколько их там на самом деле? Двадцать шесть? Двадцать семь? Около того. У нас есть разногласия с Тампой сейчас, они в курсе, что я полез на Кубу, их нужно уладить. А так… Лос-Анджелес, Новый Орлеан, Канзас, Питтсбург, Денвер, Детройт. Мне нужны все.
— Парни из Буффало за тебя не встанут, — сказал Рейна. — Магаддино будет горой за Маранцано: они земляки, и у них хорошие отношения.
— Значит, Магаддино перестанет быть боссом, — жестко сказал я. — Но план не в этом. Те, кто лояльны Маранцано — умрут. Остальные… Мы создадим орган, назовем его… Комиссия. Почему бы и нет? В него войдут боссы со всей страны. Если будут проблемы, то будем встречаться где-нибудь во Флориде или Атлантик-сити. И решать все вопросы.
Я впервые заявил об этом вслух. Нет, я и до этого прогонял им то, что нужно решать вопросы сообща, и что нужен руководящий орган вместо босса всех боссов. Но только вот они думали, что это я про Нью-Йорк. А тут я предложил объединить все Семьи. Вообще все в Америке.
— Потом дальше, — я улыбнулся. — Мы расширим свое влияние на старую Родину.
— Серьезно? — спросил у меня Мангано. — Муссолини никогда не даст нам этого сделать. Куча парней сидит в застенках в его тюрьмах. Железный Префект арестовывает тысячи человек. Люди чести бегут сюда толпами, мы встречаем, принимаем их. Правда, большая часть сицилийцев идет к Маранцано, они же считают, что только он соблюдает старые традиции.
— И нам надо перехватить этот поток, — сказал я. — Надо навести связи. В Корлеоне. Договориться с доном Кало, с Джузеппе Руссо — я вытащил из памяти Лаки имена итальянских боссов. Все-таки он занимался импортом и сотрудничал с ними. — Более того, навести связи в Неаполе, в Калабрии. Короче, вам надо подобрать людей, которые отправятся туда, чтобы навести мосты. Заодно и заработаем — расширим импорт. Депрессия и по ним ударит,
