Пустой (... на тему - s-t-i-k-s) - Андрей Сомов

рекламы о вкусной и здоровой пище для зараженных. В основном они были задействованы на нужды столовой. В казарме имелся громадный телевизор, по которому постоянно крутили все то, что смогли вынести из магазинов в городе. Репертуар был таким, что я лишний раз в казарму не заходил. Круглосуточная запись концертов исполнителей шансона – сводила меня с ума. Радовало то, что звук на полную громкость включать было нельзя. В абсолютной тишине болота «Владимирский централ» гремел на километры и мог привлечь зубастых любителей ум-ца-цы-три-ца-цы.

Бензин для автомобилей и генераторов брался там же, в городе. Сливался из баков других автомобилей

Грабеж это наше все!

Сливки общества Стаба, тусовались отдельно от всех. В отдельно стоящем здании, куда особо доверенными лицами, проще говоря, всякими шнырями, приносилась еда из столовой и доставлялись наложницы из гарема. Впрочем, те и не особо сопротивлялись.

Что касается отдельных невероятных по вкусовым качествам деликатесов это как я убедился, работая в столовой и наблюдая за процессом готовки, полная чушь. Еда та же, что и у всех, ну может сервировка получше. И какие могут быть деликатесы, в социальных магазинах, которые мы все «выносим»? Но байка о разносолах в казарме поддерживалась все время. Те, кто живет получше, должен и есть побольше и повкуснее. Вечное нытье обиженных жизнью неудачников и зависть к другим, высокопоставленным.

Новые наложницы появлялись редко, а старых уже все знали по именам, которые они имели право выбирать себе сами, по правилам Стикса. Сплошные Анжелики и Снежаны. Как в сауне. Общаться с ними было не запрещено, но и не приветствовалось. Я, работая в столовой, знал их всех хорошо. И могу ответственно сказать, что самой страшной угрозой от стабовской элиты, для них было попасть в казарму, к нам. На меня как на посудомойку, да еще убогого они все смотрели, свысока, брезгливо поджав губы.

Не скажу, чтобы я сильно расстраивался из-за этого унижающего мужское достоинство факта, но все равно, неприятно как-то…

Впрочем, как я уже говорил, насильно их никто не держал, хочешь уйти, уходи. Пешком, как и подобрали.

11 глава.

Как все-таки примитивен и предсказуем человек! Где-то я слышал, что каждым из нас руководят всего несколько основных инстинктов, а все остальные, производные от оных. Это стремление продолжить род, голод и доминирование. С первым и вторым я абсолютно согласен. А вот с доминированием? Есть же люди, как например - Шкаф. Абсолютно ведомые, безынициативные, лишенные всяческих амбиций. Или мне это только кажется?

Если человека, поставить в различные условия, он поведет себя так же или по-иному? Или все время будет выдавать один и тот же результат?

Обитатели казармы, в большинстве своем, люди примитивные и недалекие. Это я понял в первый же день моего пребывания на Базе. Все они были абсолютно разными в прошлой жизни, но тут, весь гламурный лоск слетает. Как только человек оказывается в ситуации или - или, как гнилой червь из кучи дерьма из него начинают вылазить наружу все его древние инстинкты. Первобытные инстинкты. То, что казалось давно отмерло у цивилизованного человека. Ушло в прошлое, далёкое прошлое и стало чем-то нелепым, постыдным и варварским. Мы ведь все такие воспитанные, начитанные, а все быдлячьи замашки – это не про нас.

Я много раз видел подобное. Казалось ты добился в жизни многого, стал большим человеком, имеешь власть, деньги и влияние. И вот в один миг все кончается, ты получаешь судимость, тебя увольняют с престижной работы, теряешь семью, ты теряешь здоровье и становишься неполноценным.

Я почти все это проходил на себе. И видел таких же, как и я со стороны. Растерянных, потерявших опору в жизни.

Как гласит китайская пословица, хочешь узнать, чем заполнен сосуд? Толкни его. Содержимое расплескается.

Иногда человека толкает сама судьба. Люди, изнеженные тепличной обстановкой, теряются и падают на колени сразу же. И не все потом поднимаются. Слишком многое потеряно, слишком силен бывает пропущенный удар.

Здесь, в этом закрытом мужском сообществе как в армейской казарме или в тюрьме все становится ясно практически мгновенно. Жалки те, кто пытался корчить из себя того, кем он не является на самом деле, Тем достается больнее всех. Остаются на ногах лишь те, в ком есть стальной стержень. Он помогал выжить, как и в той жизни так и в этой. Физические данные, конечно, важны, но и они не решаю все. Видели уголовных авторитетов? Мягко говоря, не спортивной формы ребята. Не перекачанными телесами они берут власть. Но зато у них железная воля, ум и хитрость.

В нормальной жизни, к самому верху поднимаются люди чаще всего не способные на поступок, им просто повезло родится в нужной семье, попасть в нужную ситуацию в нужное время. Как здесь покойному Знахарю. Талант не всегда пробивает себе дорогу, не всегда…

Люди, которые недовольны таким жизненным порядком, берут судьбу в свои руки сами, часто, да почти всегда калеча чужие судьбы, идя по головам вверх! Не всегда законно и с чистой совестью добиваясь своей цели. А цель всегда одна: доминирование над всеми! Это значит и обеденный стол побольше, и самочку получше! Такие люди прут к своей цели как бульдозер, сметая со своего пути всех и вся. Предавая, изменяя, а если нужно, то и убивая.

Но есть самое главное качество человека, которое преследует всех и каждого без исключения. Это желание быть значимым! Будь ты хоть опустившийся алкаш и последний маргинал, главная фраза собутыльнику: ты меня уважаешь?

Каждый вахтер при крупном заводе кинется доказывать вам, что, если он уйдет с работы, завод встанет. Каждый клерк клятвенно заверит всех и каждого, что его начальник дурак. И только благодаря нему, которого не ценят, производство кое как идет.

Кто главный человек в любой больнице, главнее самого глав врача? Конечно же уборщица которая грязной тряпкой моет полы в коридоре.

– Куды? К кому? Зачем? И ходют и ходют, чего ходют…? Куда по намытаму…?

Священники называют это чувство гордыней. Альфой и омегой всех грехов. Именно из него, как из унавоженной земли растут все остальные грехи. А мы простые смертные, называем это - чувством величия или значимостью. Ох, как оно