Дарующий силу. Дух - Роман Драксодий

отцом нет. Бесплодие не считается неисправимым увечьем и если он соберёт нужную сумму, то любой целитель исправит эту мелочь. Учащийся Грин Моль не нарушил правила академии и наказания не понесёт!

Огласив вердикт, Милиона подмигнула Грину и покинула столовую заманчиво покачивая бёдрами, что-то шепнув Паку,когда проходила мимо него. Толстяк, словно руническая кукла, медленно приблизился к тощему на негнущихся ногах и очень долго смотрел в его глаза, заставляя парня чувствовать себя неуютно.

— Что она тебе сказала? — не выдержал Грин этого странного взгляда.

— Не вздумай его предать… — безэмоционально ответил жирдяй, но тут же встрепенулся и внезапно схватил Грина за грудки, оторвал от пола и, яростно пуча глаза, прошипел: — Ты трахал её?!

— Чуть-чуть, — просипел Грин, тщетно пытаясь высвободиться из хватки, сияющего рунами толстяка.

Пак отпустил его так же внезапно, как и набросился, после чего стал быстрым шагом нарезать круги перед парнем, схватившись за голову и взъерошивая свои черные кудри. Вдруг он упал на колени и крепко обхватил руками ноги Грина, уткнувшись лбом в туфли:

— Молю, позволь мне хоть разок взглянуть на это!

— На что “это”?! — зашипел Грин, тщетно пытаясь стряхнуть толстяка и испытывая просто невиданный доселе стыд.

— Я мечтаю увидеть его голой с тех пор, как застал её в нижнем белье! — ныл Пак, судя по звуку начавший целовать ноги.

— Прекрати! На нас все пялятся!

— Молю, о прекраснейший и мудрейший! — завывал жирдяй на всю столовку.

— Ладно, ладно, — зло прошипел Грин, оглядываясь на невольных зрителей этого срама, — только отцепись!

Толстяк тут же вскочил и крепко обнял худого парня, едва не сломав ему рёбра. Только когда парень начал хрипеть, Пак отпустил его и, вместо этого, с жаром принялся трясти его руку со словами:

— Невероятно, невероятно! Я смогу увидеть голышом саму Милиону Верна! Я так благодарен тебе дружище!

— Как ты сказал? — севшим голосом прошептал Грин, чувствуя, что его сердце остановилось, а ноги подкашиваются.

— Я благодарен тебе друг! — широко улыбался Пак с восторгом в глазах.

— Нет, — Грин выдернул руку из цепкой хватки Пака и отступил на шаг, едва не упав от накатившей слабости, — ты сказал Верна?

— Ну да, — расхохотался жирдяй, — она племянница директора, дочь Тельмара, того, который преподаёт боевую магию на третьем курсе. Да ты должен его помнить – на церемонии вступления такой страшный стоял, возле директора. Только не говори, что ты не знал?!

Грин мотнул головой и осел на пол – ноги его всё-таки подвели. А ещё он очень хорошо помнил лицо Тельмара Верна, боевого мага и демонолога второй категории, – жуткое, злое, будто всё безумие убитых им демонов и людей навечно въелось в его душу. Даже в приюте гуляли слухи, что его сослали сюда за нападении на члена императорской семьи, но самое страшное было то, что за подобное казнили на месте, а с Тельмаром просто договорились, чтобы не терять понапрасну сильных магов, ведь он не стал бы покорно ждать пока его убью.

— Эй, Грин, опять накатило? — участливо поинтересовался Пак садясь на корточки рядом. — Давай, приходи в себя – нужно поесть и спешить на занятия. Сегодня рунология, а мне нельзя её пропускать!

Моль постарался взять себя в руки и вымученно улыбнулся:

— Всё нормально, — тихо произнёс он, вставая с помощью Пака, — было, пока я не узнал кто она…

— Ты из-за этого, что ли, переживаешь? — удивился пухляш вставая на раздачу за Грином. — Пфф, может это твой шанс стать частью рода Верна!

— Может, — кивнул Грин и вздохнул, — может моей кожей обтянут кресло…

— А может и нет! — хихикнул Пак и обратился к поварихе, когда Грину выдали глубокую тарелку с белоснежной кашей и горкой сочных ягод сверху, крупный глазированный пряник и огромную кружку кофе со сливками: — А можно мне тоже самое?

— Друг? — прищурилась женщина.

— Самый лучший и близкий! — с серьёзным лицом кивнул жирдяй, за что получил точно такую же пайку, вызвавшую стоны зависти у недоедающих студентов. Кто-то даже упал в обморок, но многие задумались и стали прорабатывать планы, как бы втереться в круг друзей Грина.

Сам парень поел почти не чувствуя восхитительного вкуса, поскольку всё размышлял о сложившейся ситуации. Со всех сторон это казалось совпадением, ведь Здец рылся в его памяти, а значит не мог знать того, чего не знает он сам. Или мог?

Решив спросить об этом проклятого демона, как только он проявится, Грин подхватил лопату и вслед за Паком вышел из столовой, бросив удивлённый взгляд на незнакомого ученика из аристо, спешащего в другую часть столовой – для знатных. Его лицо было одним сплошным синяком, тёмно коричневым, местами пожелтевшим, как если бы он получил его вчера…

Внезапно его пронзила молния осознания и он замер на месте, уставившись на лопату в своих руках и вспоминая утренние слова Здеца.

— Ты чего? Опять? — остановился и обернулся Пак, всем своим видом показывая искреннее беспокойство за лучшего друга.

— Чтоб ты сдох, Здец! — простонал Грин, заметив ещё нескольких аристо с опухшими лицами…

Глава 11

Пришлось поспешно убраться от столовой, чтобы его не заметили и отсиживаться в кустах у главного корпуса, дожидаясь пока до урока не останется ровно столько времени, чтобы хватило добежать до аудитории и никого не встретить. Пак ворчал, но сидел в соседнем кусте с пышными цветами.

Садовник, приступивший к своим обязанностям, заметил учеников и моментально узнал в них нудиста и рухнувшего со второго этажа борова. Здраво рассудив, что если сейчас их спугнуть, то они наворотят делов, он тихо отошёл, решив, что с началом занятий странная парочка покинет цветущие валесы и он сможет поработать.

–– Пора! –– скомандовал Грин, когда до начала урока осталось ровно полторы минуты.

Они рванули со всех ног на второй этаж и, уже у самой аудитории обогнали седобородого старца – преподавателя рунологии. Парни одновременно протиснулись в двери и, раскидав стайку щебечущих тут девчонок, бросились к своим местам.

Грин положил лопату возле себя, ненадолго обернулся и с ужасом заметил, что шестеро его одноклассников, не из самых простых, не считая опухшего Кавена, смотрят на него с ненавистью прищуренными глазами, опухших, желто-зелёно-коричневых лиц. Они уже хотели