Донбасс - Вячеслав Киселев

Включая, конечно, рекрутирование в наших интересах всего выпуска кадетского корпуса и разнарядку по выделению чиновников, инженеров и мастеровых, а также освобождение мануфактур от налогов сроком на пять лет, при условии инвестирования не менее половины чистой прибыли. Название Екатеринослав предложил, естественно, Потемкин, в чем был прав на все сто процентов. А как еще ресурсы выбивать? Только прославлением ведущей роли «партии», ну, то есть государыни. Какой монарх зажмет средства на строительство столицы имени себя любимого.

Столицу он спланировал строить в Крыму, рядом с татарской Белой мечетью, на месте Симферополя из «того мира», в логистическом центре полуострова. Лучше способа показать серьезность наших намерений, чем размещение новой столицы края в Крыму, и не придумаешь.

Закончив с планом, я решил не откладывать в долгий ящик разговор на еще одну серьезную тему — а именно вопрос крепостного права.

— Григорий, давай еще один серьезный вопрос обсудим, чтобы дальше разногласий в работе не возникало?

— Конечно! — заинтересовался Потемкин.

— Ты как к крепостному праву относишься, считаешь по божески это или нет? — начал я «подкат».

— Раз государыня наша, помазанница божья, считает, что это правильно, значит так тому и быть! — быстро «перевел стрелки» Потемкин.

— Ладно, зайдем с другой стороны, я не специалист в священном писании, но вроде как бог создал человека по подобию своему, а на деле выходит, что одно подобие божие — другое за человека не считает и может его забить до смерти за провинность! — не отступил я.

— С одной стороны ты прав — все люди созданы по божьему подобию, а с другой все разные, один умный, другой тупица, один храбрец, другой трус, один работящий, другой лентяй! — продолжил выкручиваться Потемкин.

— Тут я не спорю, всегда кто-то руководит, а кто-то подчиняется, кто-то хочет пробиться наверх, а кому и внизу благодать. Я говорю о бесправии крепостных. Это же фактически рабство, которое не может быть богоугодным делом! — покачал я головой.

— И что же ты предлагаешь Иван?

— В тех землях, где нам работать, крепостных сейчас нет, земли там в достатке, работы будет невпроворот, давай так и оставим — за работу будем платить по совести и спрашивать по строгости, но без унижений и по закону! От нас государыне ведь результат нужен, так дадим ей результат. Победителей не судят, а там глядишь и другой взгляд на крепостничество получит право на жизнь. Согласен?

Потемкин, немного подумав, согласился и мы, с чувством удовлетворения от полученного результата, разошлись спать.

Глава 15

Тула

Утверждение Генерального плана и документов о создании Горного училища прошло на ура. Воодушевленный Потемкин «носом землю рыл», а сенатские чиновники, обрадованные нашими предложениями перевалить задачу комплектования на губернии, дружно поддержали представленные документы. Я, будучи частным лицом, по кабинетам больше не «отсвечивал» и начал собираться в дорогу, а путь мне предстоял неблизкий.

Первым пунктом назначения на моем маршруте значилась Тула. В ходе моего визита к президенту Военной коллегии, я сказал графу Чернышову, что государыня повелела оказывать мне всестороннюю поддержку в деле изготовления паровых машин. Хоть она такого и не говорила, попасться на вранье я не боялся, здесь никому и в голову не может прийти, что можно так поступить. Кроме вопроса оказания нам помощи, в письме начальнику казенного Тульского оружейного завода генерал-майору Воронову было поручение рассмотреть наши, то есть Гнома, предложения по усовершенствованию конструкции орудий под новый порох и изготовлению ракетных установок.

Об отправке оставшихся запасов пороха и двух ракетных установок обозом в Тулу, я написал в письме Доброму, поручив назначить в конвой Пугачева с его парнями, на которых я тоже выправил бумаги об увольнении со службы. У меня для них была особая задача.

После решения всех вопросов, я направлюсь с Пугачевым на Урал, а Гном остается в Туле, арендует жилье и какой-нибудь склад, нанимает пару-тройку рукастых помощников и занимается до моего возвращения с Урала сборкой и доведением токарных станков и паровых машин до кондиции, а также работой по новым артиллерийским орудиям и ракетным установкам.

На Урале я планировал встретиться с братьями Твердышевыми, владельцами десятка чугуно и медеплавильных заводов на южном Урале, в том числе владеющими горой Магнитной, которую я идентифицировал, как место, где «в том мире» был построен Магнитогорский металлургический комбинат. По словам графа Соймонова, знающего братьев лично и снабдившего меня рекомендательным письмом, Твердышевы были открыты «инновациям» и стремились внедрять на своих заводах все доступные им технологические новинки. Собственно поэтому у них трудился, названный Соймоновым гениальным, горный инженер и изобретатель Козьма Фролов, обеспечивающий их этими самыми новинками.

* * *

В Петербурге мне оставалось только разобраться с финансами в ведомстве Вяземского и нанять помощника. Появившись в назначенное время в казначействе и увидев, в прямом смысле, гору денег, я понял, что с получением двадцати пяти тысяч серебром погорячился. По словам казначейского чиновника, эта горка тянула почти на сорок пудов. Оформив, за небольшое вознаграждение, временное, до прибытия конвоя, хранение серебра, я получил двадцать пять тысяч сторублевыми ассигнациями, похожими на обычные листы бумаги размером чуть больше половины стандартного листа А4, и стопку векселей.

Вспомнив, что за всю жизнь в этом мире, я ни разу не встречал ассигнаций в ходе операций по купле-продаже, у меня зародилось смутное сомнение и сославшись на то, что я «не местный, а с дикого поля», уточнил у чиновника порядок их использования, и, как оказалось не зря. В целом, как я понял из объяснений чиновника, полученные мной ассигнации большой разницы с векселями не имели и деньгами, в привычном нам понимании, еще не были, а являлись свидетельствами на получение металлических денег в отделениях казначейства, только обезличенными. Получив пояснения и загрузив саквояж макулатурой, я направился в Сухопутный кадетский корпус.

Для решения вопроса в корпусе, я выправил у Потемкина письмо об откомандировании одного из кадетов в мое распоряжение, с выплатой денежного довольствия за мой счет и оформлением его выпуска из корпуса по текущим оценкам. Начальник корпуса граф Ангальт, будучи в курсе высочайшего Указа о направлении всего выпуска этого года в распоряжение генерал-губернатора Таврии светлейшего князя Потемкина-Таврического, не стал задавать тупых вопросов и предоставил мне список кадетов. Просмотрев список и не увидев в нем ничего интересного, что вполне объяснимо, я попросил его пригласить на беседу троих кадетов с хорошей успеваемостью, но из бедных семей. Понимающе хмыкнув, он пригласил секретаря и отдал указания.

Будучи, по видимому, весьма информированным человеком, граф Ангальт, в ожидании прибытия кадетов, предложил мне