Наследник пепла. Книга IX - Дмитрий Валерьевич Дубов

— Меня до конца дня не будет, все донесения заместителю, — наконец, принял решение Иосиф Дмитриевич.

Через пять минут он уже мчался на всех парах к телепорту. Он понимал: да, младенец жив. Но способны ли Рароговы выдержать ещё одно покушение? И что за нападение? Связано ли это с нарастающим валом катастроф? Или под болотными тварями имелись в виду именно Болотовы?

Не более чем через полчаса он уже прибыл в Очагово, центральную резиденцию Рароговых.

Светозаров привык, что Рароговы довольно-таки миролюбивые и улыбчивые люди, но сегодня он видел, что все они кипят, чуть ли не в прямом смысле этого слова, и полыхают. Сначала он даже не понял, чем они занимаются, но потом увидел, что повсеместно собирают обгорелые трупы каких-то гадов.

С удивлением подошёл ближе и понял, что это змеи, лягушки, тритоны, какие-то вообще непонятные создания, иногда даже похожие на летучих мышей. Также увидел пиявок и много всего прочего, что было сложно даже идентифицировать.

И на подходе к резиденции он увидел, что всю эту смердящую дрянь они не уничтожают, что удивительно, не сжигают, а просто собирают в огромные кучи с такой мрачной решимостью, что становилось немного страшно.

Иосифа Дмитриевича здесь уже видели неоднократно, потому никто дорогу ему не заступал и препятствий не чинил.

Безопасник вошёл в резиденцию, и уже было хотел обратиться за помощью к кому-либо из слуг, чтобы провели его к Креславу или Гориславе, но его внимание привлёк разговор на повышенных тонах. На его звуки он отправился, обнаружив спустя пару минут импровизированный семейный совет в каминном зале.

Прежде всего взгляд Иосифа Дмитриевича упал на люльку, подвешенную недалеко от камина, в самом тёплом месте. Малыш что-то весело агукал. Горислава же покачивала люльку и успевала принимать живейшее участие в обсуждении, смысл которого Иосифа Дмитриевича, можно сказать, ужаснул. Хотя больше всего этот разговор был похож не совет, а на спор. Молодая девушка Ада фон Аден, правнучка Креслава, рвала и метала. От неё, в буквальном смысле этого слова, летели искры:

— Да какого демона? Она нас чуть не перетравили всех, а мы должны умыться и заткнуться? А как же око за око? Мы должны призвать их к ответу! Давайте хотя бы парочку болот их высушим!

Такой была её позиция. Креслав же пытался хоть как-то её утихомирить. Горислава, как ни странно, горячо поддерживала дочь.

Когда Светозаров вошёл на порог, все присутствующие оглянулись на него. И он подумал, что никогда не видел Рароговых такими злыми.

— Проходи, присаживайся, — проговорил Креслав, указывая Иосифу Дмитриевичу на свободное место. Но тот застыл, разглядывая Виктора фон Адена. Нет, он его видел на Ольхоне. Знал, что молодой человек сильно изменился с тех пор, как видел его в последний раз, до сражения на Байкале.

И всё же это было очень непривычно. У Светозарова складывалось впечатление, словно богатырь из древних легенд сошёл на землю и предстал перед ним: мощный торс, бугры перекатывающихся мышц, угадывающиеся под одеждой, ноги, как две колонны. Виктор не сидел, он предпочитал ходить туда и обратно.

Иосиф Дмитриевич присоединился к совету Рароговых. И понял, что он успел вовремя.

— Такое без ответа оставлять нельзя, — горячилась Ада.

Светозаров собственными глазами видел вспышки огня на её пальцах.

* * *

Пока Очагово приходило в себя после нападения, мы обсуждали варианты соизмеримого ответа. Дед в этом случае пытался избежать лишнего кровопролития и начала гражданской войны, а мать с Адой рвали и метали. Моя же позиция… впрочем, обо всё по порядку.

— Нельзя, — говорил твёрдо Креслав, но всё же в его голосе уже слышались старческие нотки, что тоже нас не радовало. — Нельзя сейчас начинать гражданскую войну.

Рарогов опустил кулак на стол. Не ударил, но дал понять, что это его принципиальная позиция.

— Мы должны выяснить, кто это сделал, и покарать только его. Мало нам демонов, предлагаете друг друга начать резать?

— Да чего там выяснять-то? — с пальцев Ады сорвались всполохи пламени. — Сначала мы позволили им забраться буквально в сердце нашего рода. В сердце нашего клана, если хотите. И позволили укусить это сердце. Отравить. Ты понимаешь, что если бы здесь не было того типа, то большинство из тех, кто сейчас жив, и с холодной решимостью собирает трупы, были бы уже на том свете?

— Это я понимаю, — деду явно не хотелось спорить, но и уступать он не собирался. — Но есть такое слово — дипломатия. Нельзя сейчас делать то, что ты хочешь. Нужно разбираться, нужно устроить дознание. Нельзя уподобляться им и устраивать самосуд.

— Да какой самосуд? — спросил уже я, глядя на деда. Обычно решимости ему было не занимать, но именно сейчас он почему-то не хотел обострять ситуацию. — Дед, вопрос сейчас совсем не в самосуде. Мы можем вспомнить не только древний обычай «око за око» и «зуб за зуб». Мы можем и вполне официально их предупредить, как в древности: «Иду на Вы!» Мы не будем устраивать подлости, налетать на них среди ночи, как тати. Мы поставим их в известность, что за действия, допущенные в наш адрес, их ждёт ответ. Спуска́ть такое с рук нельзя.

Креслав хмурился, но я всё равно продолжал.

— Мы призовём их к ответу официально. Не ударим в спину, не подловим. Я сейчас же сам готов сесть на Агноса и добраться до их центральной резиденции, после чего взять переговоры на себя по этому вопросу.

— Да куда ты там отправишься? — покачал головой Креслав. — Ты же даже не из клана, понимаешь?

— Зато за мной право силы, — сказал я, ударив кулаком по раскрытой ладони, показывая, что мы должны ответить. — И если уж говорить на эту тему, то по крови я всё равно наполовину Рарогов. Поэтому я пойду и поговорю с их главой клана. Подобное просто недопустимо.

— Я ещё не совсем понимаю, что случилось, — вступил в разговор Светозаров. — Но у меня уже такое ощущение, что наша страна сейчас скатывается в гражданскую войну, не дожидаясь никаких повторных голосований.

— Гражданской войны не будет, — ответил я. — Но и терпеть подобный плевок на репутацию нельзя. Рароговых не должны считать слабаками, не умеющими ответить. Но мы ответим по всем правилам.

Пришлось вкратце пересказать ситуацию с нападением. Теперь он, кажется, начал гораздо больше понимать.

Иосиф Дмитриевич задумался на долгих